Я тебя заберу

Наверное, впервые после нашего знакомства он напоминает не маминого защитника, а обычного мальчишку. Слишком любопытного и непосредственного, чтобы быть взрослым.

— Располагайся там!

Так и подмывает пойти следом за сыном и лично показать каждую вещь и каждую комнату. Несмотря на бессонную ночь, внутри словно какой-то новый источник энергии открылся. Аж потряхивает от него.

Совершенно новое ощущение. Однако еще одно, болезненное, оказывается сильнее.

— Я не хотел тебя ранить. — Потребность прикоснуться к Лизе становится такой острой, что приходится засунуть руки в карманы.

Совсем как девять лет назад. Только по другой причине. Тогда Лиза была вредной девчонкой. За дорогу домой она достала меня так сильно, что хотелось свернуть ей шею или отшлепать по заднице. Без эротического подтекста. Исключительно в педагогических целях.

Сейчас же... из-за тревожного взгляда, напряженных плеч и сжатых губ петля нужна уже мне самому. Пожестче и без мыла.

— Если бы у меня было другое надежное место, я бы ни секунды не сомневался. Увез бы вас туда."

"Подхожу к Лизе так близко, что чувствую тепло ее тела и тонкий аромат. Не парфюма, а собственный. От которого всегда вело, будто это какая-то индивидуальная настройка.

— Мы не будем повторять прошлое. — Лиза не двигается. Повернувшись к шкафу, смотрит в зеркало.

Холодная и строгая. Лишь подрагивающие крылья носа выдают, насколько «легко» ей дается это спокойствие.

— Никаких повторов, — киваю.

— Мы здесь только ради Глеба, — шепчет она, словно пытается кого-то переубедить.

— Ради него.

— Когда все закончится, мы уедем отсюда домой.

— Да.

— В мою квартиру. Прежнюю. — Лиза чеканит фразы, будто забивает гвозди. Упрямая, как и раньше. Такая же самоуверенная.

В прошлом хотелось смеяться над этой ее дерзостью. Кто она, а кто я? Соплячка без тормозов и инстинкта самосохранения. Маленький одинокий волчонок, готовый спать на грязной остановке, лишь бы не быть обязанным.

А сейчас... слушаю ее и вдохнуть не могу от кайфа.

Моя умная взрослая девочка. С телом богини и сердцем святой. Такая роскошная, что хочется убить всех, кто был после меня. Таких же мудаков, которые попользовались, но так и не смогли сделать ее счастливой.

— Все будет, как захочешь. — Пока не наломал дров, делаю шаг назад.

Чистый мазохизм! Но сейчас это единственное извращение, которое мне доступно.

— И ты не станешь ничего требовать. Или пытаться нас остановить. — Она будто забыла, от кого хочет гарантий.

— Не стану, — вру, как врал много раз до этого. Чувствую себя последним подонком, но плевать. — Клянусь не мешать. Не давить. Не вмешиваться. Клянусь защищать вас с сыном. И не требовать от тебя ничего... пока сама не позволишь.

«Не надейся!» — читаю по губам.

«Нет!» — вижу в широко распахнутых глазах.