Чистилище для невинных

Зависимость — это лишь для слабых.

— Ну что, Орели, я жду… Ты понимаешь, что я говорю, или ты слишком глупа для этого?

— Я… я…

— Я, я! — передразнил Патрик. — Джессика или ты — выбирай. Выбирай сейчас же!

Орели незаметно отстранилась от Джессики, прежде чем прошептать:

— Это была идея Джессики.

— Я не расслышал, — заявил Патрик. — Что ты сказала?

— Это была идея Джессики, — повторила Орели чуть громче.

— Это значит, что именно она должна быть наказана, так, по-твоему?

— Нет, я только сказала, что…

Папочка сделал вид, что раздражен:

— Так это она должна получить по заслугам, да или нет?

Орели чуть заметно кивнула; Джессика взглянула на нее без злобы.

— Сообщение получено, — изрек папочка, зажигая сигарету. — Спасибо за помощь, Орели.

Каждый вопль как игла вонзался в его мозг, пробирал до дрожи.

Вильям закрыл глаза, словно это могло заглушить крики девочки. Он прижался к плечу брата, твердого как сталь, немого как могила.

И вдруг, не выдержав, он начал орать, будто обезумел:

— Отпусти их, сволочь! Иди сразись с мужиком, если у тебя есть яйца!

— Заткнись, Вилли! — приказал Рафаэль.

На чистом адреналине Вильяму удалось добраться до двери темницы, и он стал биться об нее плечом, бессмысленно и болезненно.

— Иди сюда, сукин сын!

— Закрой рот, — повторил Рафаэль. — Угомонись!

Вильям прислонился к двери лбом, совсем обессилев. Крики продолжились, а у него не было ни малейшего шанса от них укрыться.

Джессика в слезах.

Монстр прекратил свои варварские игры. Но каждый ожог все еще причинял ей мучительную боль.

Патрик посмотрел на Орели.

— Ты видела, как это больно? — поинтересовался он, раздавливая окурок на полу.

Орели во все глаза уставилась на подругу. Задавая себе только один вопрос: «Теперь моя очередь?»

Джессика распростерлась на холодном полу, дрожа, рыдая, всхлипывая.

Он прижигал ей бедра, живот, спину, голени. И шею тоже.

Это никак не кончалось. Это никогда не кончится.

Папочка бесцеремонно поднял ее и приковал к перекладине. Он положил руку на ее ногу, поднялся к бедру, последовал изгибу талии, погладил бок.

Джессика окаменела, закрыла глаза, стиснула зубы.

Наконец Патрик встал, поправил очки и направился к двери.

— Я вернусь завтра, — проговорил он. — Или, может быть, посреди ночи, если буду плохо спать. Кто знает…

Он захлопнул дверь, не выключив свет.

Дверь открылась, и слабый свет проник в их мерзкое узилище.

Вильям сидел спиной к стене с правой стороны, его брат прислонился к противоположной.

— Ты со мной говорил, сынок?

Молодой бандит посмотрел на него с яростью, открыл рот, но не успел произнести ни слова.

Рафаэль его опередил.