Чистилище для невинных

Сандра съежилась на стуле:

— Если будет инфекция, это может…

— Да мне плевать, что он останется без глаза! В любом случае через несколько дней ему конец!

Он почти кричал.

Он не кричал никогда, ну почти.

Плохое предзнаменование.

Он сдернул ее со стула и прижал к стене:

— Скажи-ка мне лучше, что тебе нравится проводить с ним время. Давай признайся!

— Нет! Нет, клянусь тебе!

— Что он с тобой сделал, пока меня не было, а? Он поимел тебя, так?

— Да нет же! — заскулила Сандра.

— Конечно да! — распалился папочка. — А ты ему разрешила!

Сандра даже не пыталась высвободиться. Она просто ждала, пока он выплеснет на нее свой гнев, как это было уже тысячу раз.

— Клянусь тебе, я уничтожу его своими руками. Если ты еще раз заговоришь с ним, будешь иметь дело со мной. Я запрещаю тебе входить в эту комнату, понятно?

— Да, — пробормотала Сандра. — Я туда больше не пойду.

Наконец папочка улыбнулся. Он выиграл.

Самый сильный, как всегда.

Он обнял ее, прижал к себе.

— Он догадался, — добавила Сандра.

— Какая разница? Скоро он сыграет в ящик. И ты о нем забудешь.

Сандра прижалась лбом к плечу своего дяди. Дяди, который сыграл роль отца, прежде чем сыграть роль любовника и мужа. Ее вселенная, ее опора. Она вдохнула запах его одеколона, немного дурманящий, тяжеловатый. И вспомнила парфюм Рафаэля, гораздо более тонкий.

Она вспомнила его объятия, куда более сильные.

— Ты знаешь, что я люблю тебя, моя сладкая? Ты это знаешь, ведь так?

— Да.

— Не предавай меня. Не предавай меня никогда.

11:20Она смотрела на свои белые ноги, висящие над бежевой плиткой пола.

Свободной рукой она крутила прядь грязных волос.

Они такие грязные.

Здесь все грязное.

Теперь вообще все грязное. Здесь и вокруг.

Свободной рукой она скользнула под жуткое одеяло.

Рука тоже грязная. Она даже не могла ее помыть.

Она заметила бутылку чистящего средства в ванной комнате, она с удовольствием прополоскала бы им рот. И даже проглотила бы.

Она посмотрела на эти мерзкие следы на рубахе. Следы его отвратительного удовольствия, извергнутые на нее.

У нее не было выбора. Ей оставалось только покориться.

Тогда почему она чувствовала себя виноватой?

Если бы она этого не сделала, он принялся бы за Рафаэля или за Вильяма.

Если бы она этого не сделала, он заставил бы ее.

Он в любом случае ее заставил бы."

"Взгляд Джессики замер на коричневом пятне, от которого пол выглядел еще уродливее. Ее стошнило ночью. Потому что по-другому и быть не могло.

Если я отсюда выйду, никто не должен знать, что он со мной делал.

Если я отсюда выйду, надо, чтобы папа с мамой никогда не узнали правду.

Мне надо будет молчать. Всегда.

Она касается своего живота, все еще нетронутого, сдвигает ноги. Как будто он по-прежнему в комнате.

Она знала, что он вернется. Что опять начнет.