Чёрный всадник

— Великий хан, казаки!

— Где?

— Перешли Альму и с минуты на минуту будут здесь! Я едва выскользнул из их рук! Все мои погибли…

— О аллах!

— Великий хан, дорого каждое мгновение! Не медли!

Мюрад-Гирей повёл округлёнными от испуга глазами на нукеров.

— Коней! — закричал визгливым голосом. — Коней! Посадить всю мою семью на коней — и в леса! Живей!

Ему подвели гнедого рысака. Не ожидая, пока другие члены семьи соберутся и сядут на коней, он вскочил в седло и ловко сунул в стремена мягкие, обшитые атласом комнатные туфли.

Лопотал на ветру золотистыми полами роскошный халат.

Блестела на солнце вспотевшая бритая голова. Тучи пыли вздымались из-под копыт ханского коня.

Без оружия, без чалмы, плешивый, в цветастых шёлковых шароварах и в таком же халате, грозный Мюрад-Гирей был похож не на хана-воина, перед которым трепетал весь Крым, а на обрюзгшего престарелого купца из Кафы или Гезлева.

Перепуганные жители городка шарахались от его коня и жались к глиняным заборам. Следом за ханом мчались нукеры, ханские жены, сыны и дочки. Топот копыт, вопли, туча пыли и перьев от раздавленных конями гусей — все это нагоняло ещё большую панику на бахчисарайских жителей, и так уже ошалевших от известия о нападении казаков, свалившихся как снег на голову.

Со всех сторон слышались крики:

— Казаки!

— Урус-Шайтан!

— О вай-вай, горе нам, правоверные!

— О аллах!

Люди словно обезумели. Кричали. Плакали. Умоляли ханских воинов не оставлять их на произвол судьбы. Но никто никого не слушал. Слепой животный ужас гнал хана, его бесчисленную семью, дворцовую стражу прочь из Бахчисарая. Скорее туда, в леса, темно-зелёными кущами лежащие по взгорьям и глубоким долинам! На яйлу[45], а там — к морю, где всегда наготове стоят ханские корабли!

Едва успели последние беглецы укрыться в лесу, как в противоположной стороне, на севере, взвилась пыль — это мчались передовые отряды запорожцев.

Хан в бессильной злобе скрежетал зубами. Страх и стыд переполняли его сердце. Почему перекопский бей вовремя не предупредил его об опасности? Или казаки уничтожили весь гарнизон Перекопа? О великий аллах! Теперь Урус-Шайтан со своими воинами прольёт море крови правоверных! И ты допустил это, о великий аллах! Хан взглянул на свой расшитый халат, на мягкие туфли — и на него с новой силой нахлынул стыд.

На кого стал похож? Как будет смеяться над ним султан Магомет, когда его соглядатаи, которыми наводнён Крым, донесут ему о позорном бегстве хана!

Однако раздумывать некогда. Через полчаса казаки будут тут.

— Вперёд! — крикнул хан и быстро, первым понёсся галопом прочь.

Поздно вечером добрался он до Ялты, бросив поводья слугам, взбежал по трапу на галеру. Только здесь почувствовал себя в безопасности, немного успокоился.