Чёрный всадник

— Помни, батько кошевой, что ты слуга нашего запорожского товариства! — сказал он при этом. — Помни — и не задирай носа!

Стягайло не перечил: знал, как и все запорожцы, этот тоже стародавний обычай.

Те, кто хотел, подходили к вновь избранному кошевому и посыпали ему голову землёй. А он, крепко держа в руке булаву, дружелюбно улыбался и кланялся казакам. Когда желающих воспользоваться этим обычаем больше не оказалось и все братчики, успокоившись, опять стали по куреням, он поклонился войску чуть ли не до земли и сказал:

— Спасибо, братчики, за честь и уважение! Клянусь свято блюсти наши запорожские обычаи и вольности! Быть беспощадным к врагам земли нашей и веры православной! По-отцовски относиться ко всем вам, побратимы мои дорогие.

— Ишь, мягко стелет, да не твёрдо ли спать будет? — прошамкал Шевчик на ухо Звенигоре.

Стягайло, хитро подморгнув, вдруг перевёл на иное:

— Теперь, братчики, приглашаю всех выпить за моё здоровье по чарке горилочки!.. Эй, Покотило, где твоё угощение?

Покотило затрусил к воротам — и несколько минут спустя в Сечь въехал целый обоз, заранее прибывший с хутора Стягайло. Запорожцы встретили его весёлыми восклицаниями и шутками. Строй сразу нарушился. Каждому хотелось быть поближе к возам, на которых темнели дубовые бочки…

5

Прошла неделя. Время, казалось бы, небольшое, но в жизни Арсена и Романа оно принесло большие перемены. Хотя Серко уже и не было на свете, но его мысли, его воля ещё жили среди людей. Они ещё продолжали оказывать влияние на судьбы многих из них.

В конце лета в Сечь прибыло русское посольство, которое направлялось в Бахчисарай для заключения мира с Портой и Крымом. Во главе посольства стоял Василий Тяпкин. Помощником его и писарем был дьяк Никита Зотов. По дороге из Москвы на Запорожье посольство завернуло в гетманскую столицу Батурин, и Самойлович, по договорённости с посольским приказом в Москве, послал от себя в Бахчисарай видного казака, войскового товарища Раковича, хорошо владеющего татарским и турецким языками, а также латынью. Он должен был быть и толмачом и представлять интересы гетманского правительства на переговорах.

В Сечи посольство долго не задержалось. Тяпкин торопился. Поэтому, пробыв здесь всего один день, он в сопровождении шестисот казаков и рейтаров двинулся дальше.

От коша, как ещё раньше договорился Серко, в состав посольства вошли Арсен Звенигора и Роман Воинов. Числились они проводниками, но Арсен, кроме того, был назначен вторым толмачом.

Четвёртая после выезда из Сечи ночь застала посольство в безводной ногайской степи, в одном переходе от Перекопа.