Чёрный всадник

Никуда, милый, не денешься…

— Дядя, — повторил Чора и вдруг покраснел, встретившись взглядом с отцом.

Кучук-бей закусил губу и о чем-то мучительно думал. Видно было, что в душе у него происходит борьба. Борьба с самим собой.

Поход на Украину начался. Собрано большое войско. Половина его уже переправилась через реку. Нехорошо возвращаться без добычи. Что подумают воины? А что ялы агасы скажет?

Однако и ехать нельзя…

Он вздохнул и тихо сказал Чоре:

— Прикажи остановить переправу! Едем домой.

4"

"— Принимай гостей, Варвара-ханум, — крикнул мурза, спрыгнув с коня и бросая батраку повод. — Узнаешь?

Было утро, и Варвара-ханум во дворе распределяла работу между невольниками и невольницами. Одета была по-домашнему: в белой вышитой сорочке и пёстрой, как у татарок, юбке. В руке держала связку ключей. В ушах поблёскивали на солнце небольшие золотые серёжки.

Она не ждала мужа так скоро из похода и поэтому удивилась:

— Ты вернулся? А это…

Её взгляд скользнул по медленно приближавшимся казакам и вдруг застыл. Губы вздрогнули. Ключи со звоном выпали из рук на землю.

— Бра-а-тик! Се-е-мен!..

Она кинулась к Палию, упала ему на грудь. Затряслась в неудержимом рыдании.

— Братик! Родненький мой! Неужели это ты?

Палий целовал её косы, лоб, мокрые от слез щеки.

— Сестрёнка! Лебёдушка моя несчастная!

Все стояли молча — Кучук-бей, Чора, казаки, невольники.

Арсен почувствовал, как перехватило дыхание, защемило глаза. Какой-то у него будет встреча с сестрой? И будет ли? Не продал ли её этот кровавый мурза-людолов в гарем за тридевять земель?

А Златка? Увидит ли он её? Заглянет ли в густо-синие очи? Или он утратил её навеки?

Тяжёлая тоска сжала сердце, давила холодным камнем, жестокой болью разрывала грудь.

После первых приветствий Кучук-бей пригласил гостей в дом.

Тем временем невольники и батраки резали баранов, потрошили гусей, из подвалов несли вино и брынзу. Невольницы-украинки варили кулеш, галушки, пекли пирожки с маком, изюмом и творогом.

А пока все это готовилось, Кучук-бей и Варвара-ханум угощали гостей холодным щербетом и вели с ними тихую, неторопливую беседу.

Арсен изнывал в ожидании. Он думал, когда ехал сюда, сразу же спросить Кучук-бея и Варвару-ханум про Стёху. Не вышло. Казаки сообща решили: мурзу спрашивать опасно. Кто знает, как он отнесётся к тому, чтобы отпустить девушку за выкуп. А поговорить с сестрой Палия не было возможности.

Но вот слуги принесли обед. Поставили на пёстрый ковёр, расстеленный на полу. Гости и хозяева сели в кружок на мягкие подушки. Мурза налил в серебряные и стеклянные чарки вино, произнёс:

— Дорогой родич, благодарю, что посетил мой дом! — Его чёрные глаза блеснули сквозь прищуренные веки, и нельзя было разобрать — хитрит он или говорит искренне.