Чёрный всадник

Дозволяй нам мало-мало ясырь брать…

— Ясырь?.. Тебе, салтан, известно — наша земля совсем опустела. Где вы будете брать ясырь? С кем тогда я останусь?

— Украина велика, мы найдём, где взять, — оскалился Гази-бей, почувствовав в словах гетмана скрытое согласие, но, чтобы заставить его окончательно согласиться, добавил: — Если не дозволишь, гетман, поедем и так… Как у вас говорят, не солоно хлебавши… Но как посмотрят на это люди салтана Чогака? Захотят ли они служить тебе только за спасибо? Боюсь, что повёрнут коней и помчатся за нами…

Это была открытая угроза. Юрась взглянул на Чогака, тот плотно сжал обожжённые морозом губы, отвёл глаза. Низкорослый, кривоногий, он был похож в своём кожухе, мехом наружу, на медведя, но взгляд у него быстрый, волчий. Знал Мюрад-Гирей, кого прислать: этот не только защитит гетмана, но и добычу вырвет! А без него нельзя — на кого тогда опереться?

— В Немирове я запрещаю брать ясырь! — раздражённо закричал Юрась Хмельницкий. — Поезжай себе с богом, салтан Гази-бей!

Гази-бей опустил глаза, скрывая их радостный блеск. Слова гетмана означали разрешение брать ясырь повсюду, кроме Немирова. Правда, людей в крае осталось немного, но все же достаточно для того, чтобы взять какую-нибудь сотню, а то и две пленных. А если слух об этом дойдёт до великого визиря или, сохрани аллах, до самого султана, то можно будет сослаться на согласие самого Ихмельниски…

— Якши, якши, великий гетман! — обрадовался Гази-бей. — В Немирове мы пальцем никого не тронем… Мало-мало соберёмся — и айда в дорогу!

Юрась ничего не ответил и, отвернувшись от Гази-бея, встретился взглядом с мурзой Кучуком. Он любил и уважал аккерманского мурзу за необычайную храбрость и прямоту, хотя знал, что этот жестокий людолов вывел с Украины не одну тысячу пленников.

— Салям, мурза, — улыбнулся ему гетман. — Думаю, ты не торопишься домой? Ещё послужишь мне?

— Нет, не тороплюсь, гетман. Я останусь до весны… Но как только сойдёт снег с земли, тронусь в родную сторонку. Мои люди уже соскучились по дому и по своим близким.

— Спасибо тебе, Кучук. Я скажу визирю, что ты честно и самоотверженно служишь падишаху.

Потом Юрась подошёл к Младену, Ненко и Якубу, которые стояли среди старшин, и поздравил их с поступлением на службу в его войско.

— Где твоя сестра, ага? И другая дивчина? Кажется, Стёха? — обратился он к Ненко по-турецки.

— Они у себя дома, эфенди, — ответил Ненко.

— Я хотел бы их видеть.

— Сейчас, эфенди?

— Да. Позови их!

Ненко пожал плечами и удалился. А через несколько минут вернулся со Златкой и Стёхой. Девушки кутались в кожушки, а Златка к тому же, выдавая себя за турчанку, закрыла платком, как яшмаком[32], лицо. Все ждали, что скажет гетман. Только мурза Кучук наклонился к сыну и что-то быстро шепнул ему на ухо.