Чёрный всадник

— Не ты первый приезжаешь из Запорожья! На днях тут был уже один посол… Или лазутчик… Переговаривался с наказным атаманом Астаматием за моей спиной… И знаешь, где он теперь? — Юрась помедлил, пристально глядя казаку в лицо. — В яме!.. Так можешь утешиться, что не один будешь болтаться на перекладине, а вместе со своим братчиком!

Многогрешный наклонился к гетману и тихо, но так, чтобы все слышали, произнёс:

— Этот казак дерзко оскорблял вас в Стамбуле, а меня в присутствии Серко, когда я был послом вашей ясновельможности на Запорожье прошлым летом… Может, позволите мне теперь побеседовать с ним малость?

— Полностью поручаю его тебе, — подумав, ответил Юрась. — Пускай все мои друзья видят, что я не поддерживаю никаких связей с врагами нашими, а с послами их расправляюсь беспощадно, как с коварными гиенами… Возьми его и брось в яму!

Стражники схватили Арсена за руки, отобрали оружие. Поначалу он хотел вырваться, бежать, но быстро сообразил, что на побег нет никакой надежды. Держали его крепко.

Многогрешный больно ткнул казака в спину.

— Иди!

Арсен выразительно взглянул на Златку и Стешу, будто просил их молчать, а потом — на Юрия Хмельницкого. Но как ни кипело сердце от досады, Арсен сдерживал себя, понимая, что сам попал в западню.

— Прощайте, пан гетман, — кинул он через плечо, так как Многогрешный уже выталкивал его из комнаты. — Думаю, мы все-таки продолжим наш разговор для обоюдной пользы.

— Иди, иди! — прикрикнул Многогрешный. — Станет ясновельможный пан гетман с каждым разговаривать! Как же!.. Хватит, если я с тобой побалакаю, парень!"

"Арсен шагнул через порог. Ему показалось, что позади тихо вскрикнула Златка. Но в гостиной сразу же загудели мужские голоса, в сенях грохнули двери — и слабый возглас Златки потонул в шуме и завывании вьюги, дохнувшей в лицо снегом и холодом.

5

Лестницу не поставили. Многогрешный обеими руками толкнул запорожца в яму, обдавшую запахом прелой соломы, плесенью, смрадной духотой, и он полетел вниз.

Яма оказалась глубокой, как колодец. Арсен упал на людей, которые лежали на толстой соломенной подстилке, тесно прижавшись друг к другу. Кто-то вскрикнул от боли, кто-то выругался. И яма наполнилась гамом: те, кому больше всех досталось при падении Арсена, стонали и охали, другие щёлкали зубами от холода, пытались получше укутаться жалкими лохмотьями, проклинали Юрася, судьбу и все на свете.

Наверху стражники закрыли яму матами. Никого и ничего не видя, опасаясь наступить на кого-нибудь, Арсен привалился спиной к стене, сидел, потирая ушибленное колено. Чья-то рука нащупала в темноте полу его дублёного кожуха, перебралась выше и сжала его локоть. А хриплый простуженный голос спросил:

— Это ты, мил человек, свалился на меня, как снег на голову?

— Я.