Чёрный всадник

Один из них снискал славу великого неудачника в личной жизни, разорителя и губителя отчизны, мучителя и безжалостного убийцы; второй ещё не был знаменит и даже не подозревал, что станет известнейшим человеком на Украине и самой светлой личностью её истории того времени.

И вот судьба свела их и поставила друг против друга: немощного, слабовольного Юрася Хмельницкого и высокого, могучего, как дуб, сильного духом Семена Палия.

Увидев, как расширились от ужаса глаза гетмана, Палий горько улыбнулся и сказал:

— Честно говоря, ты давно заслужил виселицы, Юрий!

— Почему ты меня так называешь?!

— Ведь мы товарищи… Вылетели из одного гнёзда: киевская коллегия — наша alma mater.

— Ты учился вместе со мной в коллегии?

— Да, только на два или на три года я был старше. Кстати, здесь, в Немирове, жил ещё один твой товарищ и соученик по коллегии…

— Кто же это?

— Ты его хорошо знаешь — Мирон Семашко…

— Мирон Семашко?"

"— Да, да, тот, которого ты приказал лупцевать палками по ногам и кинул в зловонную яму.

— О боже!

— Мы вытащили сейчас его, чуть живого, из ямы. Изувер… За одного Мирона тебя следовало бы распять! А скольких людей ты загубил вместе со своими турками да татарами — и не счесть!.

.

Юрась дрожал, все ниже опуская голову. Каждое слово казака звучало смертным приговором, и Хмельницкому становилось ясно, что пощады не будет.

На время в комнате наступила тишина. Все смотрели на сгорбленную спину гетмана, на его склонённую голову с чёрным чубом, уже покрытую серебристым инеем, на бледное, точно у мертвеца, лицо и тонкие кисти рук, безжизненно лежащие на столе, а видели — безусловно, каждый по-своему — сожжённые города и села, татарские чамбулы, рыскающие по Украине, вереницы невольников и невольниц, тысячи трупов, разбросанных по степям и обглоданных волками и одичавшими собаками.

И каждый понимал, что перед ними сидит человек, на совести которого значительная часть этих бедствий. И какими бы высокими, по его соображениям, целями он ни руководствовался, оправданий всему этому нет.

Тишину нарушил Палий:

— Гетман, оглянись вокруг: что ты сделал с отчизной? Что оставил после себя?.. Одни руины! Страшные руины… И кто знает, найдётся ли сила, которая сможет поднять этот край из руин?.

. А все началось с тебя да Выговского. Это вы своими изменами погубили творение рук Богдана! С вас начались все несчастья нашего народа! А ведь имели же войско, силу, власть… Эх!.. Дурные, неразумные головы… Но не бойся, мы не убьём тебя… И знаешь, почему?

Юрась долго сидел неподвижно. Потом, видимо, до его сознания дошли последние слова казака, и он медленно поднял голову. Однако не проронил ни слова. В глазах читался вопрос «почему?», да где-то в глубине их вспыхнула искоркой надежда.