Чисто английское убийство

Он сегодня на ногах или даже сходит?

— Его светлость завтракает в постели, сэр. Мне кажется, что он не собирается сегодня вставать.

— Вполне понятно. Но по крайней мере он завтракает. Это свидетельствует о восхитительном хладнокровии. Значит, он не совсем сражен новостью?

— Он… он еще ничего об этом не знает, сэр. Я не упоминал о… о том, что произошло прошлой ночью.

— Право, Бриггс, ваше самоустранение кажется мне более чем человечным. Но вы, пожалуй, просто ответите мне, что английскому дворецкому не полагается упоминать при хозяине о чем-либо, касающемся жизни и смерти.

— Совсем не в этом дело, сэр, — ответил Бриггс, и в голосе его послышалась необычная теплота. — Если кто-нибудь на свете имеет право говорить его светлости о таких вещах, то полагаю, что это я. Но дело в том, что, когда я собрался было сказать… когда я увидел, как его светлость лежит, истомленный и слабый, но по-своему довольный, увидел, как приветливо он улыбнулся, когда я вошел с подносом… Ну, просто у меня не хватило духа.

Если д-р Ботвинк и был растроган явным волнением дворецкого, он ничем не выказал этого."

"— Вон оно что! — сказал он удивленно. — А при всем том, Бриггс, я не подумал бы, что вы трус. Выходит, что его светлость пожелал вам счастливого Рождества, как я только что намеревался пожелать вам, и вы ответили ему тем же?

Бриггс кивнул, не говоря ни слова.

— Это, наверное, был для вас трудный момент. Но все равно надо смотреть в лицо тому факту, что рано или поздно, а придется ему об этом сообщить. Он ведь, без сомнения, будет ждать, что сын зайдет к нему утром.

— Да, сэр, — сказал Бриггс хрипло. — Он действительно велел мне просить всех гостей после завтрака подняться к нему, чтобы пожелать им… — голос у него задрожал, — чтобы поздравить их с праздником, сэр.

Историк вздохнул:

— В таком случае похоже, что сообщить ему эту новость придется тем, кого в английском парламенте так нелогично именуют «Комитетом всей палаты».[8] Что ж, чем больше народу, тем лучше.

Как бы в подтверждение его замечаниям тут же в комнату вошел сэр Джулиус. Под глазами у него были мешки и порез от бритья на подбородке.

— Доброго утра, сэр Джулиус, — вежливо сказал д-р Ботвинк.

— И вам тоже. И вам, Бриггс. Что у вас на завтрак?

— Яичница и копченая лососина, сэр Джулиус. Есть и овсянка, если вам угодно.

— Не переношу ее. Все в порядке, Бриггс, вы свободны. Я обойдусь сам.

— Слушаюсь, сэр Джулиус.

Если кто в Уорбек-холле и относился подозрительно к еде, то только не министр финансов. Он щедро наложил с буфета еды в свою тарелку, поставил ее на стол, сел спиной к окну и принялся есть. Д-р Ботвинк со вздохом облегчения последовал его примеру, усевшись напротив него.