Чисто английское убийство

Сняв очки, он разглядел его яснее. Медленно и с мучительным усилием он выплыл из животрепещущей реальности выборной кампании 1768 года в Миддлсексе и обратился к этой серой тени настоящего.

— А, сержант Роджерс! — сказал он, поднимаясь с кресла. — Доброе утро!

— Могу ли я побеседовать с вами несколько минут, сэр?

— Само собой разумеется, я всецело к вашим услугам. Только — я как раз вспомнил — я договорился повидать сегодня утром лорда Уорбека. Пожалуй, мне следует сначала зайти к нему.

Сыщик кинул на него странный взгляд.

— Не думаю, чтобы его светлость пожелал видеть кого-либо в настоящий момент, — сказал он угрюмо. — Вы были здесь наверху все утро? — добавил он.

— Все утро? — Д-р Ботвинк вынул из кармана свои старомодные часы. — Не может быть! По-видимому, я пробыл здесь больше двух часов!

— Значит, мы как раз успеем побеседовать до обеда, — ответил Роджерс спокойно.

— Пожалуйста, сержант. Повторяю, я к вашим услугам. Два часа! А я и не заметил, как прошло время. Что же вы не присядете? Позвольте, я сниму книги с этого кресла.

— Нет, — возразил Роджерс твердо. — Нет, спасибо. Не знаю, как вы, сэр, а я предпочитаю, когда возможно, делать свою работу в тепле. Я пришел спросить вас, не спуститесь ли вы в библиотеку на минутку-другую.

— Разумеется, или, может быть, правильно было бы на ваш вопрос ответить «разумеется, да»? Как бы то ни было, я немедленно пойду с вами. Теперь, когда вы об этом упомянули, я нахожу, что здесь скорее холодно.

— Это тоже мелочь, которую вы, вероятно, не заметили, сэр? — сказал Роджерс не без насмешки и посторонился, чтобы пропустить д-ра Ботвинка вперед.

— У меня, знаете ли, было о чем думать, кроме температуры, — ответил д-р Ботвинк. В дверях он остановился и оглянулся на письменный стол, где рядышком лежали старый грязный манускрипт и чистый лист с переписанным текстом. Со вздохом сожаления он послал прощальный привет веку разума и стал спускаться впереди сержанта по узкой каменной лестнице вниз.

— Значит, вы не очень наблюдательны, доктор Ботвинк? — сказал Роджерс, усевшись в кресло перед горящим камином.

— Простите?

— То есть не замечаете, который час, тепло или холодно и тому подобное?

— А, я понял вас! Рассеянный профессор, любимый персонаж английских юмористов, — вот какую роль вы предназначаете мне, сержант? Что ж, вероятно, в известном смысле это правильно. Когда человек поглощен подлинно важным делом, он не замечает мелочей, так ведь? Но я льщу себя мыслью, что в обыденной жизни я сумею отличить кукушку от ястреба.

— Кукушку от ястреба — что это значит?

— Не важно. Не я изобрел это выражение — я думал, вы знаете его.