ЧОП «Заря». Книга третья

Пот смешивался с растаявшим снегом, по телу пронеслось несколько судорог, и я начал дрожать, как припадочный.

Собрался и перенаправил поток в душелов.

Чуть отпустило, я смог, ковыряя жижу пятками, чуть отползти и перевернуться. Но тут завопили фобосы. Жалобнее всех скулила Белка, уже не горностай, а практически немецкая овчарка. Мэйн, либо пытался ее спасти, либо пожадничал сначала, но в итоге рухнул рядом, частично закрыв от потока энергии.

«Брейк, брейк…десять, девять, восемь…» — Муху, который за пару секунд перешел в супертяжелый вес, швыряло из стороны в сторону, будто его метелит невидимый противник. После очередного «удара» он растекся на полу и хрипел, копируя счет невидимого рефери.

«Матвей, в кое-то веке согласен с нашим дуболомом…» — слабо пробормотал профессор, надутый как воздушный шар, опухшие губы с трудом шевелились под заплывшими щеками. Вокруг глаз черные круги, если там и были когда-то очки, то сейчас потерялись где-то в объемных жировых складках.

Пипец, такого эффекта от передозировки энергии я не ожидал. Когда фобосы уже визуально трещали по швам, корчась от распирающей боли, поток вернулся в меня. И уже я чуть не завопил — будто огневик подпалил кровь в моих венах. Жгло и корежило, мешая думать.

— Ларрррс, надо куда-то перенаправить потоооок! — мысленно не получилось, меня корежило так, что я буквально выплюнул все эти слова. — В зееемлююю? Моожжжет отпуууустить вааас?

«Формулу помнишь?» — Ларс поймал момент, когда его прошибло судорогой и выпрямило дугой, но хоть говорить смог, и его слова эхом отдались в моей черепушке. — «Запитай ее!»

Формулу я помнил, хоть и не понимал ни значения, ни смысла. Но силуэты странных символов, огненной линией вспыхнули перед глазами. Как делали уже кучу раз, мешая нормально спать. Тогда я их гнал, но не сейчас. Легчайшее касание памяти и вот перед глазами вспыхнули силуэты. Как пришпиленные, они застыли, вокруг трясучки и развернувшегося вокруг трескающегося от передоза пространства."

"Я не понял, что именно я сделал. Будто выгнулся, посторонился и пропустил мимо себя поток, не прекращавшийся валить от горящего разрыва. Пропустил и подтолкнул в сторону формулы.

Чем больше наполнялись силуэты символов, а золотое свечение вливалось в неровные изгибы, словно жидкость, тем лучше я себя чувствовал. Еще плохо, будто в «макдаке» переел, но эта тяжесть, по крайней мере, перестала брыкаться, намереваясь разорвать меня изнутри. Символы заполнились под самую макушку.

Я внутренне напрягся, ожидая, что опять начнет крутить, но формула, как бездонная продолжала впитывать силу. А когда поток от поезда начал спадать, буквы переключились на фобосов, а потом и на меня.