ЧОП «Заря». Книга третья

— Приехали что ли? Ночь же еще, — я потянулся и зевнул.

— Давно уже, — вздохнул Захар. — Расчет получили, ждем техничку, которая моторку в кузню отбуксирует, и можно идти домой.

Волнуется Захар, только с виду железный. Столько лет здесь не был. Мнется — видно, что и хочет поскорее дом посмотреть, но и оттягивает, боясь, что реальность разочарует, поломает все то тепло, что в памяти осталось.

Я посмотрел в темное окно, пытаясь понять, куда мы приехали. Думал, признаю что-то родное. В том мире-то вокзалы в возрасте, на одной площади трех вокзалов памятников архитектуры не меньше, чем таксистов.

Но либо кто-то что напутал, начиная от недавно открытой Московско-Казанской железной дороги, заканчивая акционерным обществом, которое ей управляло, то ли мы приехали не в центр, а куда-то в промышленные дебри. Но ни Рязанского, ни Казанского, ни вообще Комсомольской площади я не узнал.

Длинное здание с башенкой и циферблатом, чуть подальше еще одна с прожекторами «святого» света, напоминающая маяк. Полная луна бликовала на снежинках и помогала светить фонарям. Создавая полупризрачный эффект, будто перед глазами нарисованная маслом картина.

И вокруг люди. Толпы — пассажиры, работяги. Встречаю, провожают, суетятся, будто им места в поезде не хватит. Но судя по их количеству — реально может не хватить.

— Вот уж действительно, москоу невер слип, — я окинул купе прощальным взглядом, надел перештопанную куртку и налегке, все ценное было в пространственном кармане, пошел на улицу.

— Ты, это, — Захар прихватил меня крюком, — Поменьше этих свои заморских словечек, здесь хоть и культура, но все равно не поймут. Да и шпиков полно, порой не разберешь, кто для кого слушает и кому доносит.

— Добро, милгосударь. Токма мне бы сперва в баню, потом в ресторацию, а потом на шоппинг, ой, то есть прошу простить сердечно, в мануфактурку бы сюртук обновить.

— За карманами следи, болтун, здесь ворья, как воробьев. Пятница сейчас, а ночные тарифы выгоднее, вот народ и едет по деревням, с заработков возвращается. А там, где деньги, там и охочие до них.

Я спрыгнул с подножки, разбрызгивая грязную растоптанную снежную кашу, распахнул руки в приветственном объятие, вдохнул полной грудью и закашлялся. Коктейль из запахов, ударил в голову — машинная смазка, конский пот, а, может, и человеческий, застарелая моча, приторные духи какой-то барышни, душистый, но с кислинкой, запах пирогов, вероятно, с капустой и чем-то еще незнакомым тянуло от странной тележки без лошадей и кучера, катившей сквозь толпу.

Над головой пролетел голубь и только уселся на край крыши, как сзади его сцапала кошка. Впереди завизжала женщина и с криком: «Хватай воришку», принялась лупить кого-то в толпе сумочкой.