ЧОП «Заря». Книга третья

 — Сколько?

— Зависит от материалов, есть разные виды…

— А у меня с собой! Это подойдет? — я перебил гнома и вывалил на стол горстку красного железа.

— Интересно, очень интересно… — задумчиво пробормотал Шварц, взвесив комочки в своем «ковшике». — Не думал о таком варианте, но почему нет? Мне немного надо, еще и останется.

— А мне еще вот это надо починить, — я положил на прилавок огневик, — Работает с такими повреждениями?

Теперь Шварц завис на подольше. Крутил, вертел, скреб, ковырял ногтем, понюхал, лизнул даже. Все время бубня что-то ворчливое себе под нос про молодое поколение, которое не умеет ценить прекрасные вещи.

— Попробовать можно, — легкое движение рукой и с прилавка разом все исчезло, душелов, огневик и все кусочки железа. — Приходи через пару дней.

— Прекрасно! А что по деньгам? — я вздохнул, представляя, как придется бодаться с Захаром, но Шварц меня удивил.

— Давайте следующим образом поступим, я заберу весь хорасан. Давно хотел с ним поработать, все починю, а то, что останется, заберу себе. По рукам?"

"— По рукам, — я кивнул, чувствуя, как надулся Ларс, чтобы высказаться про лохов и мамонтов, но сдержался.

Шварц выдал мне в аренду подменный душелов, похожий на литровый кувшин с крышкой и обрезанным носиком. Медный, с двойными стенками кофейник ни в какой карман не влез, но хотя бы была ручка. Фобосы покорно перебрались в новую жилплощадь, и, только когда я захлопнул крышку, начали бурчать так, что кофейник завибрировал.

Мы вышли на улицу, перехватили румяную девушку, продававшую калачи и прикупив парочку, устроились на лавке в маленьком скверике возле мастерской. Погода ясная, солнышко слегка припекает, чувствуется, что весна уже подкрадывается. Тихонько на цыпочках, будто опасаясь, что налетят морозы и отгонят еще на месяцок. Но сейчас было хорошо.

— Объедение, — причмокивая пробурчал Стеча. — Домой? Или еще куда-то?

— А редакция «Столичного вестника» далеко?

— Так-с, — здоровяк покрутил головой, по ходу отвлекся на продавщицу калачей, махнув ей рукой, — Соседний квартал, минут двадцать пешком. А нам туда зачем?

— Репортера расспросить, который про смерть родителей писал, — я тоже отвлекся на продавщицу и перехватил калач, протянутый Стече.

— Понял. Имя знаешь?

— По дороге вспомню.

«Эй, тунеядцы, будущие алкоголики, кто помнит, как журналиста звали из „Столичного вестника“, который статью написал про предательство Ордена?» — я растормошил притихших фобосов, должна же быть польза оттого, что они беспрепятственно копаются в моей памяти.

«Рихтер, а инициалы не помню, вроде бы Д…» — нехотя ответил профессор.

В здание редакции мы попали без проблем.