Что-то между нами

В горле дерет, как если бы я очень долго орала. Но с чего бы мне вдруг орать? Может, вирус подхватила в больнице? Там этого добра – навалом. Как знала – не хотела идти.

– Эй! Замри. Ну, блин, я же просил тебя – не двигайся. Смотри, ногу порезала.

Роберт подхватывает меня на руки и куда-то несет. Под подошвами дорогих туфель хрустит зеркальное крошево. Плохая примета.

– Где у тебя аптечка?

– В ванной под раковиной.

Смерив меня напоследок настороженным взглядом, Воинов уходит. Смешно растопырив пальцы, разглядываю пострадавшую ногу. С пятки на пол капает кровь. Порез небольшой, но глубокий.

– Тебя вообще нельзя оставлять одну! – ругается Роберт. Я флегматично пожимаю плечами.

– Женщины гораздо лучше мужчин адаптированы к кровопотерям.

Воинов молчит, сосредоточенно орудуя вокруг ранки смоченным хлоргексидином тампоном.

– Из меня хреновая жилетка, но если ты хочешь это проговорить, или если тебе надо поплакать, я…

– Не придумывай. Я в порядке.

– Именно поэтому ты разнесла полквартиры?

Воинов вскидывает ресницы. И вновь прикрывает глаза, уткнувшись лбом мне в коленку. Жилетка из него и впрямь хреновая. Но я и не думала в нее плакаться.

Мы долго сидим вот так в ту ночь. Так долго, что начитает казаться, будто ему это гораздо нужнее, чем мне. И от этого только больнее. Расходимся под утро и следующие несколько дней общаемся в мессенджере. Я гоню от себя все плохое, закопавшись по уши в дипломный проект. А когда мозги начинают дымиться, выхожу на улицу с камерой и снимаю, как мне кажется, все подряд.

– У тебя в творчестве детский период? – однажды интересуется Воинов. Я отрываюсь от приготовления ужина и чуть приподнимаю брови:

– А?

– На каждой твоей фотографии либо ребенок, либо мать с коляской.

Вытираю грязные руки полотенцем. Подхожу к стоящему перед ним ноутбуку:

– И правда. Увлеклась. Но не переживай, скоро я опять переключусь на тебя. – Пытаюсь свести все к шутке.

– Прекрати!

– Что именно?

– Делать вид, будто ничего не случилось!

– Я не делаю вид. Я просто пытаюсь двигаться дальше.

– Не выходит. Разве ты не видишь? У нас ни черта не выходит!

– Роберт, чего ты от меня хочешь?

– Я не знаю! Накричи на меня. Устрой скандал. Дай мне пощечину. Что угодно сделай, но потом вернись, а? Вернись. Я не могу больше так.

– Но это же ты уходишь… – растерянно шепчу я.

– Я две недели живу с тобой, а ты даже не замечаешь этого.

– А?

– Говорю, я к тебе съехал еще две недели назад.

– Ты ушел от жены?

– Разве не это я сказал?

– Ко мне? В смысле… У тебя ко мне серьёзно?

– Я дурак, да? Думал, это очевидно."

"Отчаянно воняет горелым. Я растерянно оборачиваюсь. Выключаю газ.

– Прости меня.

– За что?

– Если бы я сказал это раньше…

– Замолчи! – слишком больно. – Не надо вот это «если». Терпеть этого не могу.

– Ладно.