Что-то между нами

– Ладно, на что, говоришь, деньги были?

– На учебу.

– Учебу? – вскидываю брови и этим окончательно допекаю Эмилию.

– Представьте себе. Даже у таких, как я, могут быть цели в жизни.

– Хм… Извини, дерьмово прозвучало…

– Ну почему же? Люблю прямоту. В конце концов, для меня не секрет, что такие, как вы, думают о простых смертных.

– Ладно. Деньги будут. Это не проблема.

– Зачем вам это?

– Рву шаблон, Эмилия. Что скажешь? Получается?

Молчит. И смотрит, смотрит… С таким недоверием, что мне тошно становится. Она же возраста моей дочери. Откуда этот взгляд?

– Не надо денег. – Неожиданно сникает. – Я уже профукала сроки оплаты. Вчера был последний день. Все.

– У тебя контракт в универе?

– Типа того. Обучение в школе Майкова.

– Это, кажется, какой-то фотограф? – хмурюсь, почесывая щетину.

– Лучший из ныне живущих. Желающих у него поучиться – тьма. Конкурс бешеный. Наверняка на мое место уже кого-нибудь пригласили.

Эмилия обхватывает себя за предплечья и отворачивается, с тоской глядя в окно. Сейчас Миля кажется маленькой-маленькой, и похрен, что она с меня ростом. Морщусь, дернув плечом в попытке ослабить давление в груди.

– А ты, значит, конкурс прошла?

– Опять сомневаетесь?

Ох, как качественно она меня выбешивает. Просто на пятерочку.

– Если да – вопрос с Майковым я беру на себя. Арест… Сколько ты должна, кстати?

– Двести.

– Арест со счетов снимут. Долг я погашу. С работой что?

– Ничего, нет ее больше, – шепчет. – Но это не проблема. Я найду. Вы что, правда с долгом поможете?

Ну, вот. Хоть одна нормальная девчоночья реакция! Вот-вот, кажется, заплачет. Зеленые глаза от слез становятся совсем прозрачными. Смотреть в них неприятно. В их отражении я сам себя не узнаю. Мне не нравится, что я вижу.

– Сказал же, – пожимаю плечами. – На будущее постарайся никуда не влипать. Потому что ты права, жизнь – дерьмовая штука. В следующий раз никто не поможет.

– Я знаю, – сглатывает. – И тот кредит я не брала. Это мать.

Она, конечно, могла мне соврать, но зачем? Я киваю, испытывая какую-то ненормальную горечь за этого, по сути, ребенка.

– Дерьмово.

– Ага.

– Ну, ладно. – Кошусь на часы, – Поеду я. Если по здоровью что-то будет надо…

– Вы и так сделали больше, чем нужно.

Да. Это так. Можно с чистой совестью валить.

– Тогда прощай. Под машины больше не бросайся, – криво улыбаюсь.

– В следующий раз – если только наверняка.

А… Это типа черный юмор. Кручу у виска пальцем и выхожу. На какой-то идиотской ноте прощаемся. Впрочем, черт с ним. Какое мне дело? Никогда ведь больше не встретимся.

Еду в офис. Поднимаюсь к себе. Но резко сворачиваю и спускаюсь на этаж ниже.

– Роберт Константиныч? – вскакивает Мохов.

– Привет, Вить. Тут такая ситуация. Сумка у девчонки была, помнишь?

– Да. Конечно.

– Деньги у нее украли.