Что-то между нами

На крайняк – еще раз искупаешься.

Он. Подхватывает. Меня. На. Руки."

"Ха-ха. Когда приду в себя, расскажу знакомым, че за хрень мне мерещилась – повеселятся. Это же надо такому привидеться. И ведь как реально все! В мелочах реально. У Воинова даже дыхание сбилось. И чуть взмокло лицо. Все же я, даже будучи такой вот худой, пятьдесят пять килограммов вешу. А Воинов всего лишь олигарх, а не тяжелоатлет.

– Ты точно в норме?

– Да. Просто устала. Так устала…

– Визитку мою выкинула?

– Нет. Где-то лежит.

– Проснешься – отчитаешься о самочувствии. Эмилия!

– М-м-м?

– Ты поняла? Скинь мне в ватсап, мол, проснулась, в порядке.

Ну, да. Как же. У него есть ватсап. Ха-ха.

– Угу.

И все. Уплываю. На кровати в гостевой спальне не экономили. Матрас – просто шик. После узкого дивана в сестринской – так вообще. Может, я ни в какой не в коме? Может, я в раю? Здесь так чисто, так свежо и тихо. Никаких пьяных воплей, гогота, новостей нон-стопом, идущих по телеку.

Будит меня звонок телефона. Немного чумная со сна, подхватываюсь на постели. Хлопаю глазами. Может ли присниться, что я сплю?

– Привет, Миля. Звонила?

Да. Да… Потому что была в отчаянии.

– Привет, Стас. Звонила. Был разговор. Уже неактуален.

– Что так?

– Сама порешала.

– Да? Слышал, у тебя какие-то неприятности, – в трубке что-то шипит, как будто Стас затягивается. – От матери съехала. С радаров сошла.

– Не врут.

– Самостоятельная, типа? – зубоскалит, но я-то слышу в его голосе нерв. – И че? Где теперь обитаешь?

Обвожу взглядом комнату. Я раньше никогда не бывала в таких домах. Да даже в менее богатых не бывала. У матери моей двушка. Дешевые засаленные обои, древние рассохшиеся окна, вытертый линолеум и мебель родом из прошлого века.

– Один человек разрешил пожить у него, пока сам отсутствует. Потом сниму что-то.

– Что за человек?

Ага. Так я тебе и сказала.

– Да просто знакомый. Извини, Стас, я не могу говорить.

– Встретимся давай.

– Сейчас пока некогда. Завал по всем фронтам. Может быть, в следующем месяце.

Не давая Стасу ответить, обрываю связь. Портить отношения с Беловым мне не хочется. Но еще больше мне не хочется с ним сближаться, хоть действительно очень обязана этому парню. Говоря по правде, я его немного побаиваюсь. Слишком бешеный он, слишком оторванный. В четырнадцать это играло мне на руку. Стас мог защитить меня ото всех, кто считал нужным унизить меня, избить или… трахнуть. Жизнь в детском доме – та еще жесть, если за тебя некому заступиться. Но теперь, когда я выросла, и необходимость в защите отпала, Стаса я избегаю. Мне не нравится, чем он занимается, не нравится, как живет, не нравятся люди, которые его окружают. Белову я позвонила от отчаяния. Когда Юлий Борисович, неловко отводя взгляд, поставил меня перед фактом, что я уволена. А Стас… Стас много раз звал меня к себе.