Чудесный сад жены-попаданки

Когда же можно выдохнуть? Когда окончательно решить, что угроза миновала?

Надо рискнуть.

Шёпотом:

— Я посмотрю.

Протестующее:

— Лучше я!

Только кто слушает его протесты?

Ощупью наверх. Приложить ухо к дереву, напрячь слух.

Тишина.

«Господи, храни идиотов!»

Медленно, очень медленно приподнять крышку дрожащими от напряжения руками. Выглянуть в щёлку.

Вроде бы никого.

Уже смелее открыть лаз, высунуть голову, закрутить ею, ожидая подвоха.

И обнаружить абсолютно пустую тихую лачугу.

— Спасены!

***

Впрочем, радоваться было рано.

— Вы уверены, что никого нет? — прошептал снизу Эйнсли, и я отчётливо вспомнила кровь на его одежде и то, как он против воли наваливался на меня по пути в убежище.

Ему нужна медицинская помощь, срочно. А здесь нет даже воды, чтобы элементарно промыть рану.

— Леди Каннингем?

Я встряхнулась и так же шёпотом ответила:

— Сейчас выгляну наружу. Ждите.

Выбралась из лаза и почти на карачках подползла к дверному проёму. Зачем-то задержав дыхание, выглянула: дюны, тускнеющие звёзды, ползущая к горизонту луна. И тихо: ни ветерка, ни шороха.

— Никого, — вполголоса сообщила я Эйнсли, вернувшись.

— Сможете выбраться? Надо посмотреть, что у вас с ранами.

— Не стоит беспокоиться, — чопорно отозвался тот, и я возвела очи горе: только второго Райли мне сейчас не хватало.

Между тем лорд-разбойник тоже показался из подпола. Опираясь локтем на край лаза, спрятал в ножны кинжал, который, оказывается, всё это время сжимал в руке, и до меня дошло, что за шорох я слышала в темноте.

Вздохнула: «Ну, спасибо, что не пистолет». И требовательно спросила:

— Вы взяли свечу?

Эйнсли как будто стушевался, и я поспешила сгладить его прокол:

— Неважно, у меня есть ещё одна.

Давайте помогу.

И не обращая внимания на недовольное бурчание: «Я прекрасно справлюсь сам», поддержала выбирающегося упрямца. Шумно дышавший Эйнсли уселся на полу и устало привалился к стене, а я зажгла запасную свечу, благополучно пережившую все приключения в поясном мешочке. После чего набрала в грудь воздуха и безапелляционно велела:

— Снимайте куртку, мне надо осмотреть ваш бок. И платок тоже снимайте, без него вам будет легче дышать.

Раненый послушался, правда, только по второму пункту.

Стянул платок на грудь, открыв красивое и болезненно-бледное лицо, и хрипло поинтересовался:

— А что потом, леди Каннингем?

Потом?

— Сделаем вам временную перевязку. — Я говорила с уверенностью, которой сама не чувствовала. — Платок используем как тампон, подол рубашки — как бинт. Нужно остановить кровь.

Эйнсли хмыкнул и прокомментировал:

— Для молодой леди вы очень хорошо разбираетесь в ранах.

— Благодарю за комплимент, — огрызнулась я. — А теперь снимайте куртку.