Чудесный сад жены-попаданки

Но леди Хелен, запятнавшая себя внебрачным ребёнком, была обречена родителями на жизнь вдали от дома. До конца своих дней она хранила верность возлюбленному, а когда до её слуха долетела сплетня о его исчезновении, — голос Эйнсли дрогнул, — не выдержала удара.

Я подавила вздох: как грустно, обидно и типично для эпохи викторианства, на которую столь похож этот мир.

— Я с детства слушал истории о старинном замке и его чудесных розах, которые цветут круглый год, если на имении лежит благословение любви, — продолжил рассказчик через силу. — И у смертного одра матери пообещал, что однажды Колдшир станет моим.

Он помолчал — похоже, эта рана до сих пор кровоточила — и глухо выдавил из себя:

— Похоронив её, я вернулся на земли предков и застал… — Рот его исказила судорога. — Разруху.

В разговоре вновь возникла заминка, однако я не торопила Эйнсли. И наконец он заговорил, теперь уже с напускной деловитостью:

— Дед сделал несколько роковых ошибок, вложившись в убыточные проекты. Под последний из них он попросил заём у лорда Камерона, не подозревая, что тот до сих пор не простил отказа леди Хелен. А когда и очередной мыльный пузырь лопнул…

— Камерон в счёт долга потребовал Оакшир, — подхватила я.

Эйнсли согласно склонил голову.

— Никогда не забуду, каким впервые увидел деда, — глухо произнёс он. — Седого как лунь, с трясущимися руками. Он понимал всю безвыходность ситуации, а я… Что бы я ни испытывал к нему за годы изгнания, лорд Камерон не должен был получить Оакшир. Вот только какого-то особенного богатства у меня тоже не было.

Я невольно прикрыла глаза: сколько раз такие истории описывались в приключенческих книжках? И безэмоционально произнесла:

— И вы не нашли иного способа раздобыть деньги, кроме как сколотить разбойничью шайку и отправиться на большую дорогу.

— Шайку! — фыркнул Эйнсли. — У меня были всего лишь несколько крепких слуг, отчаяние и удача. Мы сумели проникнуть в усадьбу Камерона, и я лично прижал кинжал к его горлу, требуя показать, где лежит золото. А затем мы устроили поджог и скрылись без единой жертвы с нашей стороны.

«А со стороны слуг лорда Камерона?»

Впрочем, я не спросила. В самом деле, кого здесь волновали чужие смерти?

— И родилась легенда.

Я хотела, чтобы это прозвучало ровно, однако не сумела до конца спрятать насмешливую иронию.

— Ещё не родилась, — сдержанно отозвался задетый Эйнсли. — По-настоящему о Безликом заговорили позже.

Я неслышно хмыкнула и поинтересовалась:

— А как отнеслись к вашему поступку старый лорд и его жена?

Лицо рассказчика закаменело.

— Никак, — уронил он. — Я не распространялся об источнике средств.

Значит, старики предпочли закрыть глаза на то, какими методами их брошенный внук добыл деньги.