Чудесный сад жены-попаданки

Сколько же можно бороться и преодолевать?

Естественно, после такого завтрак не лез мне в горло, а дела откровенно валились из рук.

— Госпожа, вам бы отдохнуть, — сочувственно заметил старый Оливер, когда выпавший у меня нож чудом не вонзился мне же в ногу. — Погуляйте, посидите в беседке. А то вы только трудитесь, будто пчёлка, а не благородная леди.

— Но зато результаты трудов радуют, верно? — бледно улыбнулась я.

— Верно, — кивнул садовник. — Но не зря же говорится: без отдыха работы нет.

— Согласна, — вздохнула я и стянула с рук перчатки. — Обещаю, сегодня буду вести себя в саду как леди, а не как помощник садовника.

Оливер ответил тёплой улыбкой, и я, оставив рабочую амуницию, и впрямь отправилась гулять по территории замка. Сделала круг почёта по саду, заглянула на хозяйственный двор, перекинулась парой слов со встреченной Брендой. Дошла до привратницкой, где приветствовавшие меня Том и Стини изо всех сил старались дышать в себя.

«Совсем расслабились без Райли», — вздохнула я. Однако отчитывать выпивох не стала — не было настроения — и потому просто поднялась на крепостную стену, чтобы в который раз за последнее время окинуть взглядом окружавшие замок пустоши.

Ждать Райли сейчас было глупо: даже выехав до рассвета, в Колдшир они добрались бы только после обеда. Но я всё равно до рези в глазах всматривалась в безлюдный тракт и, когда заметила ползущую по нему тёмную точку, сначала решила, что это самообман. Поморгала, потёрла глаза, вновь всмотрелась: точно! Кто-то едет, причём не верхом, а в экипаже!

«Райли?» — подпрыгнуло сердце, и перед внутренним взором вдруг мелькнул синий огонёк.

Рано. Значит, кто-то другой.

Крепко вцепившись в камни парапета, я следила за каретой, как за неприятельским войском. И чем больше она приближалась, тем меньше шальная мысль запереть ворота и велеть никого не впускать становилась шальной.

Вот уже можно было разглядеть масть четвёрки лошадей и то, что к нам едет не просто прогулочный или почтовый экипаж, а полноценный дормез. Я вспомнила, как Бэрридон огорчался, что Каннингем выделил для моего путешествия обычную карету, а не этот «лимузин», в котором при желании можно было спать, и в груди неприятно сжалось.

Я тряхнула головой: Каннингем? Да ну, бред! Зачем ему приезжать, у него же в столице клуб, карты, женщины. Смысл менять всё это на дни тряски в экипаже и сосланную в провинцию супругу?

Однако предчувствие становилось всё тяжелее. Как я жалела, что у меня нет бинокля или подзорной трубы! Возможно, через них удалось бы рассмотреть гербы на дверцах кареты.

— Госпожа?

Вздрогнув, я обернулась к поднявшемуся на стену Тому.

— Кто-то едет, — с запинкой сообщил он мне очевидное, и я механически кивнула.