Чудесный сад жены-попаданки

— Госпожа, прибыл господин Этельберт, — сообщила вошедшая Лили и посторонилась, впуская хмурого блондина с жёстким взглядом бледно-голубых глаз.

Одежда на нём была небогатая, но добротная, а в руке он держал типичный докторский саквояж. И всё же без рекомендации Эйнсли я бы ни за что не признала в нём врача. Зато разбойника или наёмника — сколько угодно.

— Доброго дня, леди Каннингем. — Он сдержанно поклонился, одновременно окинув комнату цепким оценивающим взглядом.

«Профдеформация», — вздохнула я, поднимаясь со стула. Вежливо отозвалась:

— Доброго, господин Этельберт. Прошу вас. — После чего обратилась к горничной: — Лили, побудь здесь. Возможно, потребуется что-то срочно принести.

Та покорно осталась стоять сбоку от двери, а Этельберт, поставив саквояж на стол, первым делом, как настоящий врач, вымыл руки и лишь потом подошёл к раненому.

Разговоры и появление нового действующего лица вывели Райли из дрёмы. Всмотревшись в приблизившегося Этельберта, он слегка кивнул ему: похоже, узнал. Врач ответил таким же кивком, убрал компресс и сухо проронил:

— Нужно, чтобы вы сели. Я буду помогать.

Стоя в стороне, я наблюдала, как он сноровисто поддержал раненого и ловко снял наложенную мною повязку. Осмотрел рану с нечитаемым выражением лица, после чего сказал:"

"— Нужна тёплая кипячёная вода, много.

— Лили, — коротко бросила я горничной, и та без промедления выскользнула в коридор.

— Нужно будет почистить рану, — говорил Этельберт, переводя взгляд с Райли на меня и обратно. — Процедура неприятная, поэтому не помешал бы стакан чистого виски…

— Обойдусь, — коротко ответил Райли.

Врач с сомнением наклонил голову и обратился уже ко мне:

— Леди Каннингем, можете не беспокоиться и идти. Зрелище будет… не самое симпатичное.

Я, в общем-то, догадывалась. Не успев толком взвесить следующую фразу, уточнила:

— Вам точно не нужен ассистент?

И запоздало поняла, что лучше бы промолчала. Благородным леди надлежало падать в обморок при виде капли крови из порезанного пальца, а не предлагать ассистировать на какой-никакой, но хирургической операции.

Этельберт кашлянул и уже менее сухо ответил:

— В сложных манипуляциях нет нужды. Справлюсь сам.

Настаивать было бы странно, потому я дождалась, пока Лили принесёт воду, и вместе с горничной покинула комнату.

Будь моя воля, я бы проторчала под дверью до тех пор, пока не разрешили войти. Однако голос разума твердил, что хотя бы в этом следовало соблюсти приличия, и не согласиться с ним было сложно. Потому я строго наказала Лили сообщить мне сразу же, как врач закончит с операцией, и поднялась в кабинет.

Здесь всё было так же, как я оставила вечером (а казалось, добрую неделю назад: столько событий успело произойти).