Чудо купальской ночи

Он к директору колледжа, посудили, порядили, и дал ему директор допуск на сдачу выпускных экзаменов и защиту диплома экстерном, на два месяца раньше срока, и позвонил военкому района, уведомить об этом и перенести на несколько недель призыв Клима. Это все, что он мог для него сделать.

Когда Ставров стоял в военкомате перед призывной комиссией, его спросили, в какие войска он хотел бы попасть. И, подумав, Клим ответил:

– Туда, где нужны кузнецы, – и добавил: – Я кузнечным делом занимаюсь.

– А в деле написано, что вы фельдшер, – заметила какая-то тетка в форме с погонами майора.

– По образованию фельдшер, но занимаюсь кузнечным делом, – пожал он плечами.

– Фельдшер-кузнец, это что-то новенькое в нашей армии, – рассмеялся сидевший рядом с теткой полковник.

А за ним расхохоталась и вся комиссия. И так им весело, видимо, стало, что они решили повеселиться еще пуще и отправили Клима служить куда подальше – в погранвойска на границу с Монголией.

Горы, леса, морозы бывают лютые, до ближайшего города, как до счастья – призрачно в дали. И застава, матчасть которой обновлялась еще при Брежневе, наверное, не до армии в те годы правителям страны было.

И такой «жнец и швец и на дуде игрец», как Ставров, там ой как нужен и к месту пришелся! И рядовой-то он рядовой, но и за врача приходилось поработать, и за кузнеца, и токаря-слесаря, и пайка, сварка и лужение. И чему только еще не пришлось там научиться.

Ставров искренне считал, что ему повезло. Во-первых, их командир из потомственных военных, серьезный такой, настоящий мужик, хозяин. Заставу держал в порядке и достоинстве. Во-вторых, дедовщины у них и близко не наблюдалось.

Ну, гоняли старшие молодых, обучали, да только в нормальном рабочем режиме, без извращений, проистекающих в основном от безделья и расхлябанности офицеров."

"Вернулся Ставров из армии и сразу поступил в Санкт-Петербургский университет технологии и дизайна на специальность: кузнец. Жил в общаге, а в выходные уезжал к Петру Петровичу в поселок в области, где у того дом был и кузня рядом. И учился, учился Клим, без отдыха и продыха, но в радость, на подъеме душевном каждый день – осваивал тайны мастерства, которые передавали ему этот великий учитель и Аркадий Владимирович вместе с ним.

А заодно и зарабатывал. Так как прав был Петрович, утверждая, что хороший кузнец всегда востребован и заработает на достойную жизнь для себя и семьи своей. Любителей и ценителей настоящей ручной кузнечной работы оказалось довольно много, и заказы у них с Петровичем не переводились, а только множились.

Через три года после того, как Клим перебрался в Питер, умер дед Матвей Захарович.