Чудо купальской ночи

Миллионами, миллиардами? Действительно, другая планета. И эта пропасть между настоящей жизнью и искусственной меня просто раздирала. Между той, в которой люди делают дело своими руками и умом, и той, в которой люди ничего не делают сами и даже не думают сами.

Клим вдруг круто свернул на обочину, остановил машину, и Полина не успела еще и сообразить, в чем дело, а он перегнулся к ней, притянул к себе и возле самых ее губ признался:

– Не могу больше терпеть, так хочется поцеловать твой голос, тебя. Такая ты вся вкусная…

И поцеловал ошеломленную Полю, тут же потерявшую голову от такого напора и растворившуюся в его горячем поцелуе.

– Ничего себе, – шепотом восхитилась она, когда Клим оторвался от ее губ, и потрогала их осторожно кончиками пальчиков.

– И что там дальше, про соль земли? – спросил он, еще раз быстро поцеловав ее, и улыбнулся.

– Про соль земли, наверное, все, – растерянно ответила Полина.

– А я бы еще послушал, – выруливая снова на шоссе, попросил Ставров.

– Я могу на эту тему до утра рассказывать и рассуждать, так что ты очень вовремя меня остановил, – усмехнулась девушка. – А то бы завелась про Россию в целом, перешла бы к истории и возмущаться принялась тем, как нас пытаются столетиями, тысячелетиями принизить, выставить в самом неприглядном свете, извести.

Я вот уверена, что Европа не сможет никогда понять Россию. Не сможет, и все. У них заточенность мышления совершенно иная, пуганая: небольшие территории стран, и каждый сам за себя. Запад в целом никогда не поймет русского человека, для этого надо жить веками с подсознанием масштаба нашей территории, то есть: это все моя страна, и наличием в генах жертвенности во спасение рода, будущего и жизни этой страны. Им невозможно осознать, что если отнять у нас сотовые, Интернет, да хоть вообще электричество, для большинства русских ничего особо и не изменится. Ну достанут с чердаков керосиновые лампы, ну приспособят генераторы под дрова, если понадобится, и продолжат жить как и жили. Потому что большинство-то вот там, в этих селах и городах, в Сибири и на Севере, за полярным кругом и на Дальнем Востоке, на Алтае и в Средней полосе. Там наша соль земли, а не здесь, в мегаполисах. И случись что, не приведи господи, это они и спасут Россию, и поднимут, и заново выстроят. Они и такие, как ты.

– И как ты. При лучине тоже небось вязать продолжишь, не остановишься, – добавил Ставров и заметил: – Ты слишком молода, чтобы так все это понимать и рассуждать на подобные темы, и это очень удивляет.

– Я знаю. Мне часто об этом напоминают, – вздохнула Полина. – Это все от моего излишнего энтузиазма, уважения к нашей истиной истории и от слишком тесного общения с Костроминым, а потом и с Устюговым. Для них эти вопросы просто жизнь.