Чудо-чадо и чудовище

"

"– Почему мне кажется, что ты ее выгораживаешь?

– Да кто ж ее выгораживает? Была она здесь, ушла.

– А кто за хозяйством твоим смотрит? Маруська как там без тебя?

– Так Алиска дома. Ей в радость дома одной остаться. Ты же знаешь, она любит хозяйничать. Самостоятельная… Ника поехала к ней, говорит, ей с Алисой надо контакт налаживать.

– И как? Наладили?

– Ника звонила, вроде все хорошо у них.

– Олег будет рад, если они подружатся.

Не подружились, только создали видимость мира. А после известия о беременности мачехи Алиска ее и их будущего ребенка возненавидела. Что только не делает Олег, чтобы свести жену и дочь вместе, примирить их: подарки, поездки, развлечения. Не идет на контакт девочка. Живет у бабушки, а при виде Вероники запирается в комнате и не выходит, пока та не уедет. Никого не слушает и не хочет слышать. Брат списывает ее капризы на переходный возраст и ждет, когда дочь повзрослеет. Мать тоже переживает за внучку и надеется, что с рождением братика или сестрички Алиса успокоится. А та в позу: мне никто не нужен, мне и так хорошо.

…

Юля в больницу приходила один раз. Села возле кровати, за руку взяла. Память тут же восстановила образ любимой – длинные черные волосы, струящиеся ниже попы нежным шелком. Аккуратные брови, густые ресницы веером, темно–зеленые, чуть раскосые глаза, подведенные черной линией, ровный носик с маленькой точечкой–родинкой с левой стороны, безумно красивые красные губки, которые я обожал целовать.

– Юл–ля, любимая, я соскучился. Запах твоих духов… м–м, волшебный. Я почти выздоровел.

– Дима, прости, мне здесь дурно становится. Тут люди такие… кто хромой, кто в гипсе.  Смотреть страшно.

– Я тоже в гипсе. И хромой.

– Врач сказал, ничего серьезного… Я тебя дома ждать буду, ладно? С тобой мама сидит, зачем я здесь?

– Ладно. Сейчас только не уходи.

Скольжу рукой по Юлькиной руке вверх, до плеча, смещаюсь к груди.

– Не надо, Дим, – мягко убирает мою руку.

– Юль, я чуть–чуть, – тянусь к ножке, лезу под юбку. – Я ж не только по запаху соскучился. Я тебя хочу.

– Не надо, Дим, – чуть громче, жестче, или мне показалось... Слух обострился из–за временной слепоты.

– Мы одни в палате, можем пошалить. Смотри, у меня даже глаза завязаны, делай со мной все, что захочешь.

– Дима! – вскакивает.

Пытаюсь найти любимую, хватаю пальцами воздух.

– У меня лицо только повреждено и нога в гипсе, все остальное в порядке.

– Я не могу так. Не могу здесь. Это же больница! – срывается в истерику.

...

Снимают повязки. Сначала сквозь веки начинает светлеть, затем становится совсем ярко. Лампа направлена на лицо.

– Глаза можете открыть. Аккуратно, не торопитесь.

Мягкий грудной голос медсестры отражается от стен процедурной. Тон ровный, успокаивающий.

Медленно открываю глаза.