Чудо-чадо и чудовище
– Дядя, ты чудовище? Вопрос пятилетней девочки полетел мимо меня за столик позади. С замершим сердцем оборачиваюсь посмотреть на того, кого моя дочь окрестила чудовищем. За соседним столиком обедает мужчина лет тридцати. Сидит ко мне боком, поэтому виден только его профиль. Мужчина поперхнулся, закашлял в кулак. Дочь тут же спрыгнула со стульчика, подбежала к незнакомцу и заботливо похлопала его по спине, участливо заглядывая в глаза. Вряд ли ее легкие шлепки помогли ему, но кашлять он перестал. Уставился на Маринку мокрыми от кашля глазами. – Почему это я чудовище? – Ты на себя в зеркало смотрел? – Кхм. Смотрел. – Страшно было? НОВИНКА ВНЕЗАПНО ПАПА
От него даже детский сад в восторге остался, а не только мы с Маринкой.
Анжела останавливается с картинкой в руках, что сняла со стены. Осматривает меня критично с ног до головы, словно только что увидела. Подходит ближе, оглядывается проверить не подслушивает ли кто и громко шепчет:
– Кто тут на фирме самый страшный, так это жена Олега Дмитриевича. Она здесь не работает, но когда приходит – та еще хозяйка. Стерва жуткая. Ревнивая, капец. Все, кто в юбке – угроза ее браку. А ты хорошенькая, так что аккуратнее.
– У меня жених есть.
Отношения с Веней остались в подвешенном состоянии. Официально мы не расстались, неофициально – он был послан далеко и надолго. Но раз на новом месте всем так важен статус, то я решила говорить, что жених у меня имеется.
– И на всякий случай буду брючный костюм надевать, – добавляю.
– Ну–ну, – Анжела юмор не оценила. – Кстати да, на работе личные отношения запрещены. За это сразу уволить могут.
– Меня уже предупредили, только я сюда работать пришла, а не романы заводить."
"– Ага, каждая третья незамужняя так говорила при устройстве на работу. Как итог – две замуж вышли за коллег, пятеро, нет, на данный момент четверо, встречаются, одна беременна.
Я опустила взгляд на животик Анжелы.
– Нет–нет, это не я. У меня от мужа, – разгадала мои мысли девушка. – Только ты тс–с, шефу не говори про наши парочки. Это секрет.
– Не имею привычки обсуждать или сдавать кого–то.
– Доброе утро, девушки, – гремит вдруг за спиной голос шефа.
– Доброе утро, – одновременно отвечаем ему, обернувшись.
В просторной приемной вдруг стало тесно. Директор еще на собеседовании показался мне большим, а он тогда сидел за столом. А сейчас передо мной и Анжелой возвышается Шварценеггер, только лысый и симпатичнее. Упаковать в черный костюм, нацепить черные очки и пожалуйста – перед нами телохранитель года. Понятно, почему его жена устраивает здесь периодически скандалы – потерять голову от такого мужчины раз плюнуть, это же ходячая секс–машина. Того и гляди уведут.
Олег Дмитриевич оценивающе оглядывает сначала меня, потом переводит взгляд на Анжелу.
– Не рассосался, да? – с лукавыми чертиками в глазах кивает ей на животик.
– Неа, – расплывается широкой улыбкой девушка.
– Жаль, а я надеялся. Эх, привык я к тебе, Анжела.
– Не переживайте, Олег Дмитриевич, к Елене тоже быстро привыкнете.
– Не сомневаюсь. Главное, – он склонился к Анжеле, которая рядом с шефом выглядит Дюймовочкой. Говорит громко и в то же время заговорщически подмигивает мне, – чтобы она к нам привыкла, а то вдруг мы ей не понравимся? – ловит мою улыбку и, разогнувшись, чуть касается пальцем животика девушки. – Кто будет, сказали?
– Пацан, – Анжела гордо выпячивает подбородок. – А у вас?
– А мы не знаем, – разводит руками.
















