Чудо с ушами, или Успокоительное для дракона (СИ)

– А вы? – на всякий случай решила уточнить, перекладывая профитроли – вот как они, оказывается, называются, – обратно на блюдо. Просто третьей руки для узелка у меня не было, а в кармане раздавятся.

– Я к сладкому равнодушен. Ешьте.

А я что? Я стала есть. Тут и правда было много, а я-то, в отличие от дракона, к сладкому была далеко не равнодушна, просто обычно старалась для младших приберечь. Но тут нам всем троим хватит досыта наесться.

– Кстати, о детях, – заговорил мой работодатель, дождавшись, когда я наемся, наконец, непривычной вкуснятины, и сыто отвалюсь от стола, задумчиво глядя на вазу с фруктами, размышляя, что из там находящегося всё же поместится в мой набитый живот, что – в карман, а что можно было бы пристроить на частично опустевшие блюда с пирожными.

Вряд ли дракон пожалеет для моих младших пару груш или персиков, если щедро отдал им кучу сладостей.

– Что «о детях»? – насторожилась я, взглянув на лорда Корбеда, который внимательно наблюдал за мной, пристроив подбородок на сцепленные пальцы, а локти – на стол, нарушив даже мне известное правило этикета.

– Что означает твоё сегодняшнее выступление там, во дворе? – дракон приподнял одну бровь, словно подкрепляя свой вопрос. – Я вроде бы объяснил тебе, почему стараюсь держаться в стороне от Брандерона. Так зачем ты пытаешься заставить меня с ним сблизиться?

– Вы не хотите в будущем испытать боль потери, если сблизитесь с ним, – сказала я, и хотя это не звучало вопросом, герцог удовлетворённо кивнул и вновь вопросительно поднял уже обе брови, молодец, мол, урок усвоила, продолжай отвечать. – А вам не приходило в голову, что ваш сын тоже может испытывать сильную боль? Причём не когда-то в будущем, а вот прямо сейчас?

С лица дракона словно ветром сдуло всю лёгкую игривость, с которой он позволял мне «отвечать урок».

Он замер, выпрямился и буквально впился в меня взглядом.

– Боль? О чём ты?"

"– А вы не понимаете? – удивилась я в ответ. Пригляделась, вздохнула и сокрушённо покачала головой: – Нет, не понимаете. Вы, главный имперский дознаватель, не видите того, что происходит у вас под самым носом?

– Объяснись.

– Ваш сын – да-да, именно ваш, плоть и кровь, пусть даже и бескрылый, точнее, неопределённый, но всё равно ваш, – страдает от своей заброшенности и вашего им пренебрежения. Он и так матери лишён, так ещё и отец вроде бы есть, вроде бы где-то тут присутствует, но ведёт себя так, словно самого Брандерона не существует.

– Неправда! Я забочусь о сыне, у него есть всё, что нужно ребёнку – няня, одежда, игрушки, образование… ну, оно будет в итоге. И я всегда буду его поддерживать в будущем.