Чудо с ушами, или Успокоительное для дракона (СИ)

В какой-то момент он протянул руку и тоже почесал сына за ухом.

Вот и замечательно.

А рядом, на лужайке, Бранд гонялся за Луки и Силли. Волчата подпускали его совсем близко, а в последний момент отпрыгивали в разные стороны, заливисто тявкая, словно смеясь над его неуклюжестью и медлительностью.

– Я вас всё равно догоню! – кричал Бранд, продолжая эту своеобразную игру в салки. – Всё равно поймаю!

Я глядела, как мальчик бежит за волчонком, вдруг пуффф – и по траве катится, запутавшись в лапах и одежде, маленький сиреневый дракончик. Совсем крошечный, чуть крупнее кошки. В азарте погони он ничего не понял, выпутался из рубашечки и попытался встать на задние лапы и бежать дальше, но шлёпнулся на все четыре и снова кувыркнулся – не получалось у него ещё бегать.

А мы смотрели на произошедшее прямо у нас на глазах чудо, замерев и уронив челюсти. Вандерик вскочил, Эйдер, наоборот, шлёпнулся на пока ещё толстую попку, Силли оглянулась, чтобы увидеть, догоняет ли её Бранд, и сама покатилась кубарем, запнувшись о собственные лапы. В кустах кто-то охнул и чертыхнулся на два голоса – всё же охрана к детям приставлена, просто на глаза не лезет.

– Сынок, – выдохнул дракон в наступившей тишине и шагнул к малышу.

– Папа, меня почему-то ноги не держат, – пожаловался Бранд и тут же был подхвачен на руки. – Ой, папа, ты такой большой почему-то стал!

– Ничего, сынок, – не скрывая слёз, выдохнул дракон. – Ты меня ещё догонишь. А может, и перегонишь.

Я опустилась с бревна на траву, обняла зелёного дракончика, тот прижался ко мне, и мы вместе любовались этой волшебной картиной – счастливый отец держит на руках сына, которого ему уже не придётся терять.

– Так рано! – выдохнул Эйдер. – Бранду же всего шесть.

– Почти семь, – поправила я. – И вы оба у вашего папы удивительные. Никаким положенным срокам не подчиняетесь.

– Он теперь с нами навсегда?

– Навсегда, – кивнула я.

И, видимо, услышав наши слова, дракон обернулся, встретился со мной взглядом и твёрдо, словно давая клятву, произнёс:

– Навсегда, любовь моя. Навсегда.

Эпилог. Возрождение.

Четырнадцать лет спустя

– Девочка! – радостно объявила повитуха. – Черноглазенькая, в папу!"

"После чего положила мне на руки кряхтящего, недовольного младенца, только что испустившего первый крик и готового и дальше выражать возмущение происходящим, потрясая крепко сжатыми кулачками, выпростанными из пелёнки. Я привычно прижала кроху к груди и слегка покачала, любуясь красной мордашкой и краем глаза наблюдая за тем, как повитуха заканчивает все положенные процедуры.

В этот момент хлопнула дверь, на секунду впустив гул голосов, и в спальню влетел новоявленный папаша.

– Куда раньше времени?! – возмутилась повитуха, быстро накидывая край простыни на поле своей деятельности.