Исцели меня

Она была опытной дамой, как никак в сорок пять уже многое умеешь. Француженка, кстати.

— Так, стоп, — откладываю вилку в сторону. — Я не спрашивала тебя о предклимактерической француженке, с которой ты провел свою молодость. Я спросила про омлет.

— А я убиваю двух зайцев, рассказывая тебе об омлете и эстетике.

— Ой, прошу прощения. Я вся внимание.

— Она работала шеф-поваром в своем же ресторане. Так вот, она привила мне любовь к эстетике и к тому, что еда — это всегда праздник. И подавать ее нужно так же. Она же и научила меня приготовлению простейших, но очень вкусных блюд.

— Ясно. И много у тебя было предпенсионных мадам?

— Одна Жаклин.

— А другие?

— Что другие?

— Другие какого возраста?

— В среднем — моего.

— То есть я малолетнее исключение?

— Выходит, что так, — вполне серьезно произносит Глеб. — К счастью, уже не малолетнее, а вполне себе совершеннолетнее.

— А за что мне выдалась такая честь? Ты мне все-таки не скажешь?

— Человеческий мозг до конца не изучен. Можно только догадываться, — разводит руками в стороны.

— Ясно, что ничего не ясно.

— Ешь, через час придет инструктор.

— Ем. Спасибо Жаклин, что научила тебя готовить такой вкусный омлет.

— Я обязательно передам ей, если удастся встретиться.

Мда… вот тебе и Жаклин.

* * *Когда Бестужев писал в сообщении, что ему скучно не работать — он скорее всего лукавил. Он просто не может не работать. Никогда я не видела, чтобы столько звонили папе. Забавно, я даже не знаю чем он занимается, но понимаю, что Бестужев — важная шишка. Поймала себя на мысли, что мне не хватает его внимания. Да, стыдно это признать, но когда после занятий с инструктором, я нацелилась на совместный обед, а он лишь мельком на меня взглянул, мол ешь сама, мне стало обидно. Сказать, что я была разочарована — ничего не сказать. Только по факту злиться мне не на что. Он не издевается надо мной, не говорит обидные вещи, вежлив, учтив. И что самое странное, несмотря на то, что я четко улавливаю, что разговоры по работе далеко не на приятную тему, Бестужев не кричит и не ругается. Он до безобразия спокоен, выдержан и вежлив. Это не папа. Тот на своих помощников орет как истеричка. Этот же сидит в кресле напротив меня с закатанными рукавами черного джемпера и изредка отпивает кофе из чашки, попутно отмечая что-то одной рукой в ноутбуке. Пытаюсь абстрагироваться от сформировавшейся некогда оценки его внешности и взглянуть на него по-новому. Для Даши он красавчик, для Вари тоже вроде как. А для меня? Все равно сложно быть объективной. Но уши у него все же не чебурашкины. Замахнулась я про лопоухого. Однозначно. Да, кончики не идеальны, но вполне себе сносны. Надо бы извиниться по-человечески. Гоблин ушатый? Кажется, так я тогда говорила. Стыдоба.