Исцели меня

Мы все организуем, Варя поможет, если хочешь."

"— Давай закроем тему туалета, если не хочешь, чтобы я тебя словесно пропоносила. Понял?! — раздраженно бросаю я.

— Дело в том, что туалетная тема не раскрыта. А надо бы ее раскрыть полностью.

— Ты больной, Глеб. Вот реально. И, кстати, Варя очень активно занята общением с твоим водителем. Так что ей точно не до меня и моих физиологических потребностей.

— Во-первых, Варя — наемный рабочий. При невыполнении своих прямых обязанностей будет уволена. А пока — она ничего не нарушила. Всего лишь подсознательно тянется к мужчине. Это правильно. Женщина не должна быть одна. Никто в принципе не должен быть один. Женщина создана для мужчины или мужчина для женщины. Суть одна.

— А во-вторых? Ты не договорил, — уточняю я. — Было только, во-первых.

— А во-вторых, в тебе говорит зависть из-за полного неудовлетворения, в том числе и сексуального. Тебе нравится Варя как человек и помощница, как бы ты ни старалась показать обратное, но сейчас ты ей подсознательно завидуешь. Кстати, не сочти за наглость, ты вообще делаешь себе хоть иногда приятно? Я не про еду сейчас, если ты не поняла.

— А ты вообще кто такой, чтобы задавать мне такие вопросы? — лакомиться десертом, в том числе и вообще вести светские беседы как-то резко расхотелось. Это даже не наглость, это хуже. Бесстыжая скотина.

— Не воспринимай этот вопрос в штыки. Все это делают, Соня, это нормально, физиология — не более того. И обсуждать это тоже нормально.

— Может быть так и есть, — зло бросаю я, хватая салфетки со столика. — Только обсуждают это явно с кем-то близким.

— Правильно. Только ни подруги, ни старшей сестры у тебя нет. Мизинец даю на отсечение, что с Варей ты тоже такие вопросы не обсуждаешь. Хочешь, но боишься. Вот он я, можешь обсудить со мной.

— Да пошел ты.

— И мы, конечно же, едем домой, — не спрашивает — утверждает, вставая с места. — Хотя, что это я в самом деле — все, что касается интима, будет только поле брака. О как старомодно, но что-то в этом есть, — сказал и сам же усмехнулся, закусывая губу. — Ну что, София Викторовна, на ручки пойдешь?

— Я хочу свое кресло.

— Значит на ручки. Чур не брыкаться, тебя же все-таки понесу, — наклоняется ко мне и подхватывает на руки. — Да обними ты уже меня, не обожжешься.

* * *Мало того, что Бестужев не ушел из нашего дома, когда завез меня, он еще и ошивался там до самого вечера. Дико раздражало то, что он считает себя королем в чужом доме. Даже Даша как-то приуныла, о папе говорить не приходится. Трус. За два дня мог бы прийти ко мне и хоть что-то сказать. Видимо, за поздним ужином, на котором Бестужев фактически заставил меня присутствовать, папа и поймал на себе мои злобные взгляды, раз позвал в кабинет. И молчит.