Исцели меня

В следующий момент поддевать этого мужчину мне больше не хотелось, просто потому что он крепко обхватил мое лицо одной ладонью, второй же с усилием начал стирать помаду с моих губ с помощью влажной салфетки.

— Ты совсем больной?! — невнятно кричу я, впиваясь ногтями в его руку, но Бестужев совершенно никак на это не реагирует, продолжая стирать помаду.

— Отвратительная помада. Мужчины вообще не любят этот элемент косметики. Хотя, о чем я, откуда тебе знать про мужчин, — отпускает мое лицо и я тут же бью его со всей силы по руке. — Кстати, браслет на твоей руке еще более ужасен, чем помада. Громоздкий и безвкусный, словно я навестил бабку в деревне. Надо его выбросить, к чертовой матери, — я даже не успела отойти от стирания губ, как в одно касание он сорвал с моей руки браслет.

Несколько секунд я смотрела на то, как Бестужев брезгливо прокручивает его в своей руке и не могла вымолвить и слова.

— Верни мне его. Пожалуйста, — сквозь зубы произношу я, после образовавшейся паузы.

— Нет.

— Верни.

— Я сказал — нет.

— Верни! — резко тянусь к нему рукой, но Глеб оказывается гораздо быстрее. Секунда и браслет оказывается в кармане его пиджака.

— Я передумал — попрошу убрать здесь Варю, — резко встает с кровати, но я успеваю схватить его за руку.

— Ну, верни, пожалуйста!

— Доброй ночи, Соня.

* * *Странно, но после очередного отвратительного вечера, пролитых слез и нескончаемого потока мыслей — моя голова не разрывалась от боли. Непривычно, но хорошо, и на том спасибо. Я долго боролась с бессонницей и все же сдалась в объятья сна. Правда, ненадолго, ровно до тех пор, пока не почувствовала на своей щеке прикосновения пальцев. Резко открыла глаза и включила ночник.

— Выйди из моей комнаты! — не задумываясь кричу я, натягивая на себя одеяло.

— Т-ш-ш, — прикладывает палец к моим губам и тут же наклоняется к моему уху. — Я тебя не трону, не бойся, — хрипло шепчет мне в шею, едва касаясь губами. Отстраняется от моего лица и проводит рукой по моим волосам. — Я приходил сегодня не с целью тебя разозлить или поссориться.

— А с какой же?

— Хотел проведать тебя, перед тем как уеду. У меня в восемь утра самолет, — чуть усмехается, и тут я понимаю, что с ним что-то не так. И едва уловимый запах алкоголя это только подтверждает. — Я надолго. На недели три, не меньше. Заставить тебя что-либо делать в свое отсутствие — я не могу. Только помни, если ты сама не будешь заниматься, то ничего и не изменится. Под лежачий камень… ну сама знаешь.

Вновь тянется к моему лицу и замирает, находясь в сантиметре от моих губ, а потом резко отстраняется. Встает с кровати и выключает ночник. Что это вообще сейчас было?

— И, пожалуйста, отвечай на мои звонки, — едва слышно шепчет Глеб у самой двери.