Чувства по контракту

– Что-то не так?

– Да нет… Просто я так понимаю, на каждом этаже располагается всего по одной квартире.

Я чувствую его взгляд как жестокое июльское солнце.

Жжется.

– Такого точно не было в хрущевке, – добавляю.

Мне становится интересно, его вообще возможно выбить из равновесия? Я прекрасно вижу, что веду себя не так, как он привык. Говорю лишнее и не прячу того, что мне все в диковинку. Но он никак это не комментирует. Только стреляет темными глазами, в которых под арктическими толщами не разглядеть даже отголосков живых эмоций.

– Дверь открывается смартфоном или часами, – Аверин продолжает экскурсию.

Он распахивает входную дверь, и мы проходим в его квартиру.

Она просторная и современная. Стены с какой-то модной обработкой, которая выглядит как бетон, матовый потолок и черные рельсы со светильниками, а на полу темный паркет, выложенный французской елочкой, и мрамор. Двери можно определить только по ручкам, они так филигранно спрятаны в стены, что не видно швов. А вот окна сразу бросаются в глаза, они занимают всю противоположную стенку и заливают квартиру солнечным светом.

Впрочем, Нил Андреевич «гасит» солнце. Он отдает команду голосом, и на окна наползают плотные шторы.

И зачем переплачивать за панорамный вид, если закрывать его?

Становится совсем мрачно. Да и ощущение, что я попала в цифровую крепость, усиливается. Все автоматизировано и доведено до совершенства. По специальным каналам подается очищенный и увлажненный воздух, свет реагирует на движение, а два экрана в гостиной сами включаются на новостных каналах.

– Комната для прислуги здесь. – Аверин указывает на еще одну дверь. – На вас работа с клинингом, химчисткой, доставкой продуктов. Ремонтники тоже на вас. В гостевой спальне проблема с камином. Ее надо решить до выходных.

Я делаю пометку в заметках.

– У вас есть домашние животные?

– Нет.

– А живете вы один?

Черт.

Звучит плохо. Словно я опять лезу в его личные дела.

– Я не в том смысле, я для дела…

– Здесь бывают женщины, но живу я один. Вам не придется заниматься заботами других людей.

Я киваю."

"Все-таки с ним трудно разговаривать. Он так строит фразы и так ведет себя, что с каждым мгновением во мне крепнет идиотское желание. Хочется взмахнуть ладонью перед его лицом и спросить: «Эй, там есть кто живой?!»

Я впервые вижу такого человека. Как робот, честное слово.

– Можно еще вопрос? А где лекарства?

– Какие лекарства? – Аверин хмурится.

– Вы сами сказали, что у вас бывают припадки…

– Это бывает крайне редко.

– Но я все равно должна знать, что делать в такой ситуации.

– Можете подержать меня за руку.

Он что, умеет шутить? Пусть и зло.

– Но вчера в руках Оксаны была аптечка, – я упрямлюсь. – Я видела.

– Можете еще подуть на меня.