Чувства в клетке

Поэтому я отчаянно хватаюсь за остатки ненависти, именно она помогает держать барьеры, держать под контролем мысли и чувства, хотя они, как растревоженные птицы, рвутся из клетки, просят свободы, но я безумно боюсь. Даже не замечаю, как сигарета догорает до фильтра. Делаю последнюю затяжку и прикуриваю еще одну. Сзади слышу шаги.

— Кстати, я знал твоего мужа.

— И?

— Он обращался за помощью. Мы искали его дочь.

— Не нашли.

— Нет.

— Ее нашла я. Вернее не так. Я знала, где ее искать.

— Мы помогали ее освободить.

— Ее освободила я. Сама.

— Да. Но кто тебя прикрывал?

— Зачем ты все это мне говоришь?

— Затем, чтобы ты поняла. Мы с тобой все эти годы делали одно дело, и еще. Мы бы все равно встретились, — чувствую его руки на плечах. Он зарывается носом в мои волосы. — Я не знаю, почему судьба так долго водила нас кругами. Я бы многое отдал, чтобы найти тебя раньше. Помочь. Но вернуть уже ничего нельзя. Давай не будем больше бежать друг от друга. Давай попробуем быть вместе. Снова узнаем друг друга, — меня начинает колотить. Какого хрена? Я не могу контролировать это. А он дышит в ухо, водит губами по моей шее.

— Я за тебя все готов отдать. Видишь? Я ничего от тебя не скрываю. Я открыт перед тобой. Спрашивай что хочешь. На все отвечу.

— Ты, может быть. Зато я не хочу ничего отвечать. Я забыть хочу, а ты… ты самое больное воспоминание.

Он шумно вздыхает.

— Я не спрошу, если ты не захочешь. Я…готов пойти на все твои условия. Ты права. Я слишком многое тебе задолжал. Я готов тебе дать все, столько, сколько ты сама захочешь взять.

— А если я ничего не захочу?"

"— Я приму это. Но… отпустить не смогу. Я буду рядом. Хочу так. Просто дышать с тобой одним воздухом — это уже безумно много, — господи, зачем он так? Как же тяжело. Как страшно. Внутри снова все рвётся. Зарыдать бы, броситься к нему на грудь, как в сопливых мелодрамах, отпустить свою боль, но я не могу. Я так не привыкла. Прутья клетки натягиваются, впиваясь в кожу, но они крепки. Дышу сквозь зубы, натянута как струна, не смогу отпустить себя. Мое это все. Больше ничье!

— Отойди от меня! — прошу каким-то голосом-скрежетом.

Амин вздыхает тяжело, но убирает руки и отходит на несколько шагов.

— Тебе тяжело, я вижу. Ты не доверяешь мне. Мое предложение в силе. Я открыт перед тобой, — потом добавляет. — И еще. Твой самолет на завтра отменили.

— В смысле? — оборачиваюсь резко.

— В прямом. Можешь позвонить в аэропорт, узнать сама. Не смотри на меня так. Я тут не при чем. Самолеты мне не подчиняются. Кстати, не знаю, зачем тебе в Лондон, но у меня там дом и три отеля. Остановиться можешь, где пожелаешь.

— Без тебя разберусь!

— Как скажешь. Так ты поможешь мне вечером?

— Да, — выдыхаю я. Не знаю, почему это делаю, но внутри есть уверенность, что должна так поступить.