Чужая луна

— Давно бы пора сделать всему этому ревизию, многое уже никогда не буду носить. Вот и этот фрак. Я надевал его лишь однажды, когда через Харьков проезжал император. И больше никогда носить не буду. А выбросить жалко. Видно, расправляться со всем этим придется моему внуку Ивану.

Затем он достал сюртучную пару. Сам сюртук сразу же пренебрежительно отбросил, а брюки, встряхнув, показал Кольцову.

— По-моему, подойдут!

— Что-нибудь бы проще, — Кольцов потрогал руками брюки. — Грубее бы ткань, прочнее.

Наконец нашли то, что не вызвало ни у Старцева, ни у Кольцова никаких сомнений: простой рабочий пиджак, верой и правдой служивший Ивану Платоновичу в его давних археологических экспедициях.

— Как думаешь? — спросил Старцев.

— Вполне!

— Тут где-то прячутся и брюки.

Порывшись среди одежды, Старцев нашел и их.

— Пожалуй, это все, чем я могу одарить нашего гостя, — сказал он. — Еще разве что фуражку. Сильных морозов уже не ожидается, походит и в фуражке.

Подумав немного, Старцев добавил:

— Еще пару бы рубашек найти. Чтоб в самый раз к его экипировке.

— Хорошо бы и домотканую свитку сменить.

— Чего нет, того нет, — развел руками Старцев. — Хорошо бы и обувь найти поприличнее. В постолах я уже давно никого не встречал. Даже наших, деревенских.

— С моей ноги ему ничего не пригодится, — сказал Старцев. — У него лапища, видал, как у медведя.

Часа через полтора Кольцов привез со складов ВЧК хорошее драповое пальто и высокие модные немецкие сапоги на шнуровке, видимо, снятые еще в Империалистическую с какого-то немца-богатыря.

— Для бегемота шились? — улыбнулся Артем.

— Великоваты, — согласился и Старцев.

— По паре шерстяных носков на ногу, и будут в самый раз, — успокоил всех Кольцов."

"Вечером они всем миром переодевали Ивана Игнатьевича. Вел он себя смирно и не выражал явного неудовлетворения. Но все снятое с себя аккуратно складывал в стопочку и откладывал в сторонку. Было видно, что со своей старой одеждой он расставаться не собирается.

Даже Вадим принял посильное участие в переодевании Ивана Игнатьевича. Он натянул на ноги дьякону по два толстых шерстяных носка и затем зашнуровал им же начищенные до блеска сапоги.

Артем попросил у Ивана Платоновича ножницы и, как заправский парикмахер, с шутками и прибаутками, привел голову дьякона в порядок. Хотел поправить и бороду, но Иван Игнатьевич торопливо и резко оттолкнул его руку с ножницами.

— Не положено-от! — сердито сказал он. — Чай ты не царь Петр, не моги без спросу касаться бороды!

Потом, до неузнаваемости преображенного, они подвели его к большому зеркалу.