Чужая луна

Хотя, по правде, смотреть пока еще почти нечего, ставим первые палатки, — доложил Кутепов.

— Думаешь, ограничусь докладом? Обязательно посмотрю.

Пошли дальше вдоль высокого каменного забора, частично разрушенного артиллерийским обстрелом. Еще не так давно он ограждал богатый дворец, от которого осталась только груда камней, мрамора и стекла.

Через пролом в заборе они вошли во дворик, чтобы лучше рассмотреть развалины, и неожиданно увидели сидящих вдоль забора на корточках человек десять солдат. Штаны у всех были приспущены, они испражнялись.

— А эт-то еще что т-такое! — зашелся в гневе Врангель.

Только один солдат встал, подтянул штаны, остальные не шевельнулись.

— Дизентерия, Петр Николаевич, — объяснил Кутепов. — Нынешней ночью трое преставились.

Болезнь уже настолько вымотала солдат, что они с тупым безразличием продолжали смотреть на генералов. Явись сюда хоть сам дьявол, они бы не поднялись с корточек.

— Ладно, ладно! — смягчился Врангель. — Только вы бы… того… хоть где-нибудь в развалинах спрятали свой срам. В госпитале, поди, клозет есть?

— Только вчера дом под госпиталь подобрали, — сказал Витковский.

— Может, зайдем в госпиталь, Петр Николаевич? — предложил Кутепов и указал на лишь немного пострадавшее толстостенное прямоугольное здание. Его предназначение в прежней жизни города определить было трудно.

— Врачи есть? — спросил Врангель.

— Пока один. Наш, армейский, Александров. И три медсестры из беженцев — жены наших офицеров, — пояснил Витковский.

— Ну, и не будем им мешать. Пусть работают, — торопливо отказался от посещения госпиталя Врангель.

— И лекарств никаких, — пожаловался Витковский.

— Александрову скажите: попрошу французов направить сюда все необходимое, и в первую очередь лекарства. От дизентерии в том числе.

Они снова вернулись к берегу. Кутепов попросил добыть у французов лошадей. Ожидая, они наблюдали за разгрузкой.

И тут Врангель вдруг услышал доносящиеся издалека непривычные звуки. Похоже, кто-то пел. Он стал прислушиваться. Точно, звучала песня. Он однажды ее уже слышал, там, на «Генерале Корнилове». Теперь она перекочевала на «Херсон».

— …Ехал я далекою дорогой,

Заглянул погреться в хуторок.

Да, это была она, чья-то бесхитростная, но такая душевная песня. И голос тот же. И слова. Он еще подосадовал тогда, что кто-то не дал солдату допеть песню до конца.

— Эх, встретила хозяйка молодая,

Как встречает родного семья,

В горницу…

И оборвалась песня: внизу, возле «Херсона» раздался чей-то грубый командный голос:

— Эй, вы там! Нельзя быстрее? Не на курортах!

И на транспорте зашевелились, стали торопливее загружать в ожидающую своей очереди шлюпку ящики, бочки.