Чужая луна

Тогда Константин призвал к оружию двухсоттысячное население города. Но откликнулись всего лишь пять тысяч. Кроме добровольцев из местных жителей на помощь императору пришла дружина наемников и отряд иностранных моряков. Они отчаянно сражались, отбили несколько атак. Но силы были не равны.

29 мая 1453 года турки ворвались в город. Император и его соратники погибли, Жителей, которые прятались в домах, турки частично вырезали, а шестьдесят тысяч продали в рабство.

Вот и все о Первом и Втором Риме, который еще назывался Великой Византией.

Кто виноват в их гибели? Не ищите виновников извне.

Их погубили собственные правители, олигархи, воры, коррупция, взяточничество и деградация населения.

Котляревский смолк. Врангель и Кутепов тоже стояли в задумчивости, осмысливая услышанное или наблюдая за тем, что происходит на берегу.

«Херсон» и «Саратов» продолжали разгружаться. Солдаты и матросы в серой холщевой робе, как муравьи, сгружали с транспортов в шлюпки неподъемные тюки, ящики, коробки, бочки, перегружали их на пирс, другая команда принимала все это и по крутым ступеням поднимала наверх.

А на берегу, неподалеку от сложенных штабелей, лениво прохаживались зуавы в песочного цвета форме и тоже внимательно наблюдали за разгрузкой.

— Шпионят, что ли? — спросил Врангель.

— Любопытствуют, — сказал Кутепов. — Тут после месяца серой жизни можно застрелиться. Корову привезут, и на нее весь город смотреть сбежится. Скука. Она-то больше всего будет разлагать армию.

— Не знаете, что делать?

— Догадываюсь. Муштра. С утра и до вечера. Чтоб не было времени скучать.

— Правильно догадываетесь, — слегка улыбнулся Врангель и повернулся к Котляревсому: — Назидательная история, Николай Михайлович.

— И я — о том же. Очень жаль, что Россия не извлекла для себя никаких уроков из гибели римских империй. Параллелей очень много.

— Но хотелось бы послушать о проливах.

— Я помню. Дойдем и до них. В угоду мечте о проливах Россия на протяжении трех веков приносила неисчислимые жертвы, которые и привели ее к экономическому краху и бунту, который назвали теперь революцией. Я мог бы это доказать, если бы у нас было еще немного времени.

— Мы никуда не торопимся.

Рассказывайте, Николай Михайлович! Когда-то еще нам доведется услышать нечто подобное в таком исполнении! — горячо попросил Кутепов, при этом умоляюще глядя на Врангеля.

— Нам тоже особенно спешить некуда, — согласился Врангель. — К завтрашнему обеду поспеем."

"— Императору бы нашему, Николаю Александровичу, следовало бы время от времени напоминать эту историю падения Римской империи, — сказал Кутепов.

— Ну, почему только Николаю Александровичу! — не согласился Котляревский.