Чужая невеста. Баллада Пепла и Льда

Девушки по взмаху руки Эллинор кинулись разоблачать меня, и вот я предстала перед модисткой во всей красе: с полосками на руках, уродливым шрамом на плече и отметиной на ноге, с незажившими еще синяками, с крепкими мышцами и поджарым животом. Никакой мягкости, свойственной юным аристократкам, никакой грации."

"Эллинор смотрела на меня с ужасом, как на уродца из уличного балагана. Она наверняка не видела подобного за все время работы на императорский дом. Я же ответила ей прямым взглядом.

— Что же… Хм… — откашлялась она. — Я знаю, как это исправить. Правда, придется приложить усилия, но…

Она выхватила из корзины обрывок газовой ткани и приложила к моей груди.

— Пожалуй, лиф платья можно прикрыть легким шарфиком. Тонкие перчатки скроют…

— Никаких перчаток, — тихо сказала я. — Никакого шарфика.

Я не собиралась всю жизнь прятать от любопытных глаз то, что является частью меня. К тому же его величество император Аврелиан прекрасно знал, кто я такая, и не ожидал увидеть нежный цветок. Я должна напомнить ему, что я — ткач. Я всегда буду воином, пусть даже вынуждена носить платья.

— Я придумала фасон платья и прошу вас в точности исполнить мои пожелания.

Эллинор вздернула брови: «Придумала фасон? Ты?»

— Посмотрим, — снизошла она до ответа, когда я протянула ей лист с наброском будущего платья.

Я желала оставаться собой даже в стенах дворца, поэтому мое платье должно было отражать мою суть. Темно-синий атлас, гладкий и блестящий, как кожа форменной куртки, жесткие линии, прямые углы: я стану носить его как броню. Рубец на плече — как орден, я заслужила его в честной битве.

— Необычно… — протянула модистка, однако я видела, как зажглись ее глаза: что бы там ни было, она в первую очередь была творческой натурой и оценила мою фантазию.

Не удивлюсь, если постепенно детали фасона перекочуют к модницам высшего света.

— А ваши волосы, — продолжила она. — Я приглашу куафера, который подберет отличную краску, и ваши серебряные пряди исчезнут без следа.

Серебряные пряди? Я мысленно усмехнулась. Как же эти утонченные создания боятся называть вещи своими именами.

— Моя седина останется при мне, — сказала я. — Мне нечего стесняться.

Эллинор Сивель снова поглядела на меня, но теперь смотрела иначе: не снисходительно, как на озлобленного тощего волчонка, а с уважением.

Спустя два дня мне доставили пару повседневных платьев, а также белье и чулки. До этого мне приходилось носить одежду одной из фрейлин, но, как ни старалась горничная стянуть шнуровку на платье, оно все равно было мне велико в талии.

— Какая вы… хрупкая, — вырвалось у девушки, и она тут же испуганно замолчала, опасаясь, что позволила себе вольность.