Чужая ноша

Отсчитывая ступеньки, она подумала о том, сколько же таких ступеней ей еще придется пройти, только уже не вверх, а вниз, на обратном пути.

– Инночка, мама с папой по тебе скучают…

– Я хочу с ними встретиться, бабушка, – Инга умоляюще попросила. Бабушка помолчала, словно взвешивая все «за» и «против», и потом решилась:

– Хорошо. Это надо будет подняться еще выше – выше, чем тебе дозволено бы… Ну раз так… Остаться тебе очень там захочется – вот в чем опасность. Тебе ведь каждый раз хочется остаться с ними… И когда-то не выдержишь, останешься. А нельзя ведь пока тебе…

– Бабушка, я очень тебя прошу…

Родители выглядели точно так же, как сохранила память их образы. Мама – с той же прической и в том же платье, с неизменной ласковой улыбкой, какой она запомнилась десятилетней Инге. Папу девушка помнила лишь по фотографиям, и снился он ей, одетый в парадный костюм – как на свадебном снимке.

Увидев родителей, Инга тут же почувствовала, как от слез защипало глаза, она из последних сил сдерживалась, чтобы не расплакаться. «Расплачешься, и все будет загублено… Ты не за этим сюда шла и еще не получила ответ на свой вопрос. Ты даже вопрос не задала…». Но о чем она хотела спросить бабушку или родителей, Инга напрочь забыла. Ей хотелось только одного – остаться здесь, в этом умиротворенном месте, подняться вслед за родителями по лестнице на тот уровень, на который, по словам бабушки, ей еще нельзя. Ей до слез, до муки, до боли не хотелось расставаться с родителями и бабушкой. Здесь она вновь обретала родительскую любовь и вновь чувствовала себя защищенной.

– Инночка, пойдем, – бабушка мягко взяла ее за руку и повела за собой вниз. Почувствовала, что внучка уже борется с непреодолимым желанием отправиться вслед за родителями. – Говорю ж, рано еще тебе…

Они долго в молчании спускались по лестнице, пока последняя ступенька не оказалась вровень с землей.

– Инночка, то, что ты пытаешься узнать, скоро тебе само откроется… Только ты не на того думаешь. Не за того боишься! Правильным путем идешь, но ошибаешься. Сама скоро все поймешь.

– Бабушка, как снять это? – Инга, тут же вспомнив, о чем хотела спросить, в отчаянии прокричала. Бабушка покачала головой:

– Смертью, Инночка, только так… Жертва может измениться, одно останется постоянным – смерть. Отсоветовала бы тебе, да не могу, не одна ты здесь замешана. Болит у меня душа за вас, Инночка…

Бабушка выпустила ладонь внучки из своей: время «встречи» истекло. По щекам Инги уже заструились обязательные слезы.

– Инночка, каждый раз ты плачешь… Не делай больше этого, слезы твои мне как нож.

Бабушка с укоризной покачала головой и на прощание печально добавила:

– Горько мне это говорить, но скоро один из вас, оставшихся, присоединится к нам.