Чужая свадьба

— А если королева откажет? — спросила Летти. — Что, если королева не последует рекомендациям премьер-министра?

Аттикус улыбнулся:"

"— Почему она должна отказать? Марч — старинное и достойное имя. Прошлое моего сына хорошо известно, его поведение безукоризненно, связи безупречны, и он блестяще справляется со служебными обязанностями. Я не думаю, что у королевы возникнут проблемы с его награждением, — с гордостью закончил Аттикус.

Но Летти из всего сказанного услышала только одно — «его связи безупречны».

Были такими до того, как он связался с актрисой мюзик-холла! Если власти каким-то образом узнают о ней… Летти проглотила застрявший в горле ком.

Будущее, так неудержимо манившее ее, ускользнуло, исчезло, угасло, словно пламя свечи, оставив ее в темноте. Надежда, что у сэра Эллиота возможно будущее с актрисой мюзик-холла, была очень слаба. Но у лорда, барона такого будущего просто не могло быть.

Даже если Эллиот смог бы простить ей прошлое, то королева — никогда.

Летти повернулась к Аттикусу и с отчаянием выпалила:

— Но ведь он не обязан принимать титул, не так ли? Брови Аттикуса сдвинулись.

— Нет. Он мог бы отказаться от этой чести, — мягко произнес он. — Но он трудился долгие годы ради этой возможности. Я не понимаю, как он может не воспользоваться ею.

— Но он и так рыцарь, — возразила Летти. — Это достаточно почетно. Титул барона не сделает его лучше или хуже, чем он есть!

— Конечно, нет. — Тревога появилась в глазах старика, но тон оставался мягким. — Но… вы же знаете Эллиота и должны понимать, что ему нужен не титул, а те перспективы, которые он дает.

Летти смотрела на него, думала… и не могла вымолвить ни слова. Разумеется.

— Как член палаты лордов, он сможет сделать карьеру как судья… но это ясно. Вы должны понять, как это важно для него, и я достаточно тщеславен, чтобы думать, что и для страны. — Аттикус похлопал ее по руке и улыбнулся. — Как я заметил, за последнее время мой сын не очень блистал красноречием. Но следует учесть обстоятельства. — Он подмигнул Летти. — Поверьте моему слову. Эллиот очень талантливый оратор, умеющий убеждать. Особенно хорош он, когда говорит о судебных реформах. Перед тем как вернуться сюда из-за моей болезни, он был очень известен в Олд-Бейли.

— Олд-Бейли? — Летти думала, что после Судана он всю жизнь провел в Литтл-Байдуэлле. — Он бывал в Лондоне?

— Прожил там десять лет, — поправил ее Атгикус. Какой же идиоткой она была, когда дразнила его… Марч-старший смотрел на нее с непроницаемым выражением лица.

— Однажды Эллиот сказал, что смерть английских солдат можно было бы оправдать, если бы ценой их жизней были куплены справедливость и свобода. — Он бросил на нее пронизывающий взгляд. — Понимаете? Не амбиции движут Эллиотом, а преданность делу.