Чужая свадьба

— О, конечно, можем, — отчетливо произнесла она и так же четко добавила:

— Ради Анжелы мы сделаем все.

К ней присоединились другие заявления о согласии, и скоро весь зал поддержал принятое решение. Аттикус повернулся к Эллиоту, сидевшему с мрачным и задумчивым видом."

"— Так как же, Эллиот? — тихо спросил он. — Что же будет? Мисс Поттс арестована?

Эллиот поднялся. Летти задрожала под его взглядом. Она боялась, что он отпустит ее, но не меньше боялась и обратного. Она стоя ждала его решения.

— Мисс Поттс, вы свободны и можете идти.

Глава 31

Не пытайтесь сделать из трагедии мюзикл.

В комнату, где обычно завтракали Марчи, ворвалась Мэри — с выпученными глазами, в съехавшем набок чепце:

— Она уезжает в Лондон дневным поездом! Эллиот поднялся из-за стола.

— Хэм привез меня сюда, но вам лучше поторопиться, если хотите остановить ее, сэр Эллиот, сэр…

— Отец, позвони, пожалуйста, чтобы пришла миссис Нине и принесла стакан воды для Мэри.

Аттикус протянул руку к звонку, но Мэри затрясла головой:

— Очень вам благодарна, сэр, но со мной все в порядке, только дайте мне отдышаться. Я должна вернуться и задержать, ее. — Горничная многозначительно посмотрела на Элиота. — А вам надо поторопиться. Она уже шляпу надела! — , сделав это важное сообщение, женщина развернулась и побежала.

Аттикус с беспокойством посмотрел на сына. Он не сорвался, что Эллиот полюбил Летти, и, судя по тому, что видел, мог надеяться на взаимность. Другое дело, смогут : они поступить так, как им подсказывает их чувство.

— Мисс Поттс — необыкновенная женщина, — тихо проговорил старик.

— Рад узнать ваше мнение, — ответил Эллиот.

— А, — кивнул Аттикус. — Значит, ты думал о будущем мисс Поттс.

— По правде говоря, даже слишком много. — Эллиот ишательно следил за отцом. — Вероятно, ей следовало бы сидеть в тюрьме.

— Полагаю, найдутся и такие, кто разделяет эту точку мения, — сухо откликнулся профессор.

— Но я не вхожу в их число, — твердо заявил Эллиот.

— О? Я тоже.

— Прекрасно, — сдержанно ответил Эллиот, но затем улыбнулся. — Простите меня.

Его смуглое лицо приняло привычное выражение спокойного достоинства.

Отец, я люблю Летти. Я никого и никогда так не любил, и прежде чем вы мне скажете об опасностях, кроющихся увлечении подобной женщиной, потому что ее положение так отличается от моего, позвольте мне заверить вас — то же. самое я говорил сам себе тысячу раз.

Аттикус надеялся, что бедный, благородный глупец по крайней мере не говорил этого мисс Поттс. Будучи женщиной с тонкими чувствами, она бы…

— Это не правда, — сказал Эллиот. — Я люблю ее не за то она, какая она.

— То есть?

Выражение такого неописуемого блаженства появилось худом лице Эллиота, что у Аттикуса перехватило дыхание.