Чужая жена

"

"— Ах, ты маленькая хулиганка! — Зарычал он, перетаскивая Асю повыше и начиная ее щекотать, от чего та начала забавно отбиваться.

— Ну все! Хватит! Пусти мою Пироженку! — Смеясь, я попыталась освободить пленницу, но добилась лишь того, что сама попала под удар!

Я ненавидела щекотку! Но разве он слушал? Мы втроем сплелись в какой-то невероятный клубок смеющихся тел, катаясь по кровати, словно малые дети.

Я пыталась схватить Мансура за руки, смеясь и пытаясь увернуться. Но этот невозможный человек каким-то образом умудрялся удерживать и меня, и Асю одновременно, мучая своими вездесущими пальцами.

— Будете еще так меня будить? — Остановившись и задвигав пальцами прямо перед нашими лицами, спросил он с устрашающей ухмылкой.

— Не…Не будем! Пощади! — Задыхаясь между приступами не смолкающего смеха, молила я.

И прикрыла глаза, когда поняла, что он все-таки успокоился.

— Ну ладно, живите, — вновь почувствовав на животе его руку, напряглась, но когда он начал нежно поглаживать меня, успокаивая, расслабилась, наслаждаясь моментом нашего спокойствия и единения.

Потом я увидела, что он точно также успокаивает Пироженку. И в эту минут мне стало так уютно и тепло, словно он, наконец, впустил меня в их общий мир.

Но, к сожалению, все прошло так же быстро, как и началось — стоило Мансуру привести себя в порядок и выйти к завтраку, как он вновь стал молчаливым занудой.

— Хлопя, — потребовала девочка, возвращая меня из раздумий.

— Но у нас нет хлопьев. Давай ты поешь кашу. Смотри, я нарезала сюда твои любимые ягоды и банан.

Взяв ложку, я попыталась ее покормить, но она заупрямилась, зажав рот ладошками.

— Ася, так неприлично! — Строго сказал Мансур, неодобрительно покачав головой.

Зная, что от таких слов она лишь еще больше закапризничает, я попыталась сгладить ситуацию.

— Ну, ладно. Не хочешь — не ешь. Я сама доем, и поделюсь этой вкусной кашей с папой. А потом мы с ним пойдем гулять. — Садясь на свое место вместе с ее тарелкой, сказала я, следя за ее реакцией. — Ведь на прогулку со мной можно только тем, кто ест на завтрак кашу.

Медленно опустив руки, Пироженка задумалась, посмотрев на меня с подозрением. Мансур с трудом сдерживал смех. Я думала, что он снова разозлится, ведь я разрушаю его авторитет в глазах дочери, но, к моему облегчению и счастью, он нашел ситуацию забавной.

— Ну что, будешь доедать? — Заметив сомнение девочки, поинтересовалась я. — Или отдать папе?

От такого предложения лицо мужа скуксилось, выдавая схожее с его дочерью отношение к каше.

— Буду! И гулять! — Тут же добавила хитрюга, стоило мне вновь поставить перед ней тарелку.

— Конечно, пойдем! Купим тебе новую одежду и будем есть сладкую вату! — Не удержавшись, чмокнула я это чудо в нос.