Чужая жена

Куда уж хуже-то? И что она называет терпимостью? Скрючилась вся, бледная, дрожит от боли, накрыв руками низ живота. Черт! Знал бы, что ей станет так плохо, не стал бы дразнить, а сразу бы отвез домой!

Ожидая открытия автоматических ворот, с досадой заметил, как мне машет пожилой сосед, уже направляясь в сторону нашей машины.

— Что ж ты так не вовремя! — Ругнулся я, понимая, что не смогу его проигнорировать. — Ангелок, сможешь дойти?

— Конечно, смогу! Ты слишком остро реагируешь, мне и хуже бывало! — Выбираясь из машины, ответила она.

Это и беспокоит! То, что она считает такое состояние нормой!

С трудом выслушав соседа и пообещав помочь его внуку с подработкой в магазине, я, спустя бесконечно долгих пять минут, влетел в дом, беспокоясь, что Шехназ в таком состоянии могла и не дойти до кровати.

— Да как у тебя рука поднялась!? Попробуй только подойти еще раз к моему ребенку! — Я замер на пороге, услышав грозный голос жены, еще недавно срывающийся от боли. — Еще и наговорила ей Бог знает что! Разве для этого тебе ее доверили?! Ты же сама мать!

— Что я такого сделала, почему ты так раскричалась? Я — ее тетка! Ребенку нужна твердая рука! Брат и так ее распустил! А теперь еще и ты со своей показной заботой! Вырастет принцессой, кому она будет нужна? Девочек с пеленок нужно воспитывать в строгости. Хорошая порка еще никому не вредила!

Услышав сквозь перепалку детский плач, я быстро направился в сторону кухни, откуда, собственно, и доносились голоса. И застыл на пороге, оглядывая грязный пол, залитый томатным супом из разбитой тарелки. Шехназ приготовила его утром, перед приездом Дины, которую я попросил присмотреть за Асей в наше отсутствие. Дочь стояла, уткнувшись в колени Шехназ, горько плача и обнимая ее за ноги. Она была в одних своих любимых трусиках с русалкой в то время, как ее испачканные супом платье и колготы валялись неподалеку. Заметив явный след от шлепка на пухлой ягодичке, я, едва сдерживая себя, прорычал в сторону Шехназ.

— Возьми ребенка и выйди!

Вздрогнув от моего голоса, она обернулась ко мне, сверкая наполненными гневом и болью глазами.

— Надеюсь, ты скажешь своей сестре, что ей здесь больше не рады! — Твердым голосом потребовала она, подхватывая рыдающую Асю на руки, болезненно сморщившись от ее тяжести, но не спуская с рук.

— Иди в комнату, Шехназ! — Повторил я, слишком злой, чтобы терпеть ее неповиновение и приказной тон.

— Увижу тебя еще раз, такую порку устрою, что мало не покажется! — Прошипела она напоследок, наградив Дину убийственным взглядом и направляясь в сторону нашей спальни, шепча что-то успокаивающее на ухо моей всхлипывающей дочери.