Чужие степи — часть вторая

Пока чайник греется, надо приготовить что-нибудь с собой, да заняться оружием. Револьвер всегда наготове, его можно не трогать, а вот калаш с пулемётом можно и проверить.

Автомат Калашникова я мог разобрать и собрать с закрытыми глазами. В школе застал ещё, на обж, потом в армии, теперь вот, вообще сросся с ним. Поэтому на него ушло буквально пару минут. Причем делал всё не спеша, стараясь не греметь, чтобы не разбудить домашних. С пулеметом конечно не так, разбирается он посложнее, но оно особо и не нужно: Диски заряжены, механизм в масле, взвёл, спустил — работает.

Пока занимался оружием и чайник подошёл. Кофе больше не было, можно сказать я его и не попил толком, всё отдал в больницу, тогда люди работали без сна и отдыха, и им он очень пригодился.

В комнате затопали, и в приоткрытую дверь выглянула Аня.

— Привет, почему не разбудил?"

"— Да рано ещё, думал дам поспать тебе подольше. — мы договорились что она меня отвезёт к самолету и поедет в больницу, чтобы машину не бросать. Ну а потом так же встретит. Засветло вернуться вряд ли успеем, но заходящий на посадку кукурузник слышно очень хорошо, тем более сейчас когда нет почти никаких захламляющих пространство звуков. Я давно замечал, вот вроде ничего не работает; телевизор выключен, компьютер тоже, даже свет не горит, но полной тишины всё равно нет, а если вдруг выключат электричество — допустим авария где-то, становится по настоящему тихо. У нас так всегда сейчас, тишина такая, что кажется в комар в начале улицы пролетит, а в конце услышат.

— Ладно, пойду умоюсь... — проскальзывая в ванную, недовольно буркнула супруга.

Я же, собрав оружие и оставив его в коридоре, выглянул на улицу.

С неба ничего не падало, температура приемлемая — на градуснике, пятнадцать минут назад, было минус двадцать три, солнце выйдет — совсем растеплеет. Ветерок неприятный правда, но он у нас практически не прекращается, так что не страшно.

Вокруг темнота, только у Андрюхи дверь в сарай светится, и тихонько гудит генератор. Не спит значит.

Ему сегодня лететь с нами, — напросился на передовую. Долго его не пускали; не долечился, хромал сильно, но он парень настырный, своего добился. А в тот раз ему не повезло. Так тщательно подготовленный к обороне коттедж пришлось бросить, и переходить на первую улицу, вот только он даже дойти до неё не успел, — почти сразу схватив шальную пулю — навылет в ногу, стал одним из первых Аниных пациентов. Но зато голова его больше не беспокоила, правильно в народе говорят: В двух местах болеть не может.

Вообще всё больше серьёзно пострадавших возвращались в строй. Люди подлечивались, и шли к Алексеичу проситься обратно. Пусть хромые и косые, но обстрелянные, все они горели желанием приносить пользу, — вынужденное безделье не нравилось никому.