Чужое наследие

Последнее было самым сложным — Алексу приходилось не просто слушать врага, а слушать внимательно и улыбаться, а также поддакивать в нужных местах. Иначе красноглазый мог насторожиться и ухудшить условия содержания, что привело бы к замедлению личных тренировок, а только в них землянин сейчас видел смысл и спасение.

Как выяснилось, плен для него оказался тяжелым испытанием. Уж на что Алекс считал себя терпеливым и выдержанным человеком, но лучше бы он все это время непрерывно дрался с монстрами или плелся по бесконечной пещере, чем выслушивать хвастливого урода, возомнившего, что он умнее остальных и потому вправе распоряжаться их судьбами. Причем Зомат искреннее полагал, что эти самые остальные должны с готовностью разделять его нелепые убеждения.

«Как он дожил-то то до сегодняшнего дня? И почему его не прибили по-тихому в какой-нибудь подворотне?» — удивлялся Алекс — не могло же быть так, что постоянные чванливые похвальбы раздражают только его, наверняка и другие разумные плевались от Зомата. Жаль, что никто из них не оказал услугу миру, ну, значит, ему предстоит избавить общество от черного хирурга.

Землянин твердо решил, что должен выдержать и выбраться. Слишком много от него зависело. Это помогало, правда, ненадолго — до очередной экзекуции, которые теперь проходили два раза в день.

Приспособиться к ним было невозможно, поскольку нагрузка постоянно увеличивалась, но самое паршивое — вместе с ростом нагрузки возрастала боль и одновременно снижались возможности Алекса ее переносить. Это объяснялось просто — его тело с каждым днем становилось все сильнее и сейчас значительно опережало сознание в развитии, если оценивать их по энергетическим критериям. Клетки выдерживали огромное напряжение и по обратной связи посылали сигналы в мозг, который не мог с этими сигналами справиться. Пасовало даже Пространство мысли — через полчаса после начала пыток навык попросту сдавался.

В такие минуты землянин мог лишь скрежетать зубами. Его ментальная защита позволяла не орать, но не сдерживать волны боли.

После каждой экзекуции он без сил валился на пол и ему требовалось не меньше двух, а то и трех часов, чтобы просто восстановиться. Хорошо еще, что Зомат подкрутил накопитель и теперь Алекс мог тратить больше энергии и на себя, и на развитие матриц. Но все равно, риск, что его вычислят — никуда не делся и он не мог работать в полную силу.

Было сложно. Развитие шло слишком медленно. А больше всего угнетала мысль, что он попал сюда из-за собственной глупости. В один из дней Алекс потратил несколько часов, перебирая события, приведшие его в лабораторию черного хирурга, и в конце дал себе обещание, что впредь он будет участвовать только в тех операциях, которые полностью контролирует.