Чужое наследие

Такса за вход — десять кредитов. Ну а дальше начинается наш великий Нижний город — вонючий и ужасный. Еще вопросы? Спрашивай, тут все равно делать нечего.

— Жетон для прохода нужен?

— В смысле? У тебя его нет что ли?

— Потерял.

Ответ, казалось, удовлетворил собеседника, он что-то пробурчал по поводу тупиц, что теряют такие ценные вещи и пояснил:

— Это только в Верхнем городе требуют жетон для прохода. Но туда, таких как мы — не пускают. Сюда же можешь заходить в любое время. Главное — плати! А если нет денег, то добро пожаловать в наш приют, тут места для всех хватит.

Оборванец сделал приглашающий жест, поклонился и с издевкой посмотрел на гостя. Мол что скажешь на это?

— А где новый жетон взять? — спокойно спросил Алекс, игнорирую поведение жителя лагеря.

— У охранников спроси. Для таких тупиц, как ты его сделают за дополнительную сотню. Просто сверят тебя с базой и выдадут новый. Второй раз подумаешь, как терять такую ценную вещь!

Алекса ответ не порадовал. Как он и думал, учет тут зачем-то поставлен на высоком уровне. Впрочем, на Земле правительства контролировали граждан еще сильнее. Но тут вроде вольница должна быть…

— А чего ты на этой помойке сидишь? — полюбопытствовал Алекс, он хотел разобраться, почему и зачем этот лагерь вообще существует.

Оборванец взъярился, сплюнул под ноги человеку и процедил:

— Не твое дело, путник! Нечего меня шпынять! Я бы никогда среди этих бездельников не завис… — однако вспышка ярости быстро прошла, и мужик уже более спокойным голосом закончил: — Рана у меня есть. Незаживающая! На шахте получил, поэтому не могу работать. Я бы и рад с этого проклятого мира убраться, но не могу! Чертовы льдышки денег за проход требуют, а я на мели, как видишь.

— А почему в город не пойдешь, тут же опасно?

— Знамо дело опасно, — глаза оборванца стали совсем печальными, а яростный пыл полностью испарился, и он стал напоминать побитого пса, который когда-то был полон сил, а теперь лежит в канаве и ждет смерти. — Чтобы жить в городе — нужны деньги. Смотри сам — спать на улице нельзя, ночлежка стоит минимум десяток пит, а про вход я уже сказал… Когда я работал, то проблем с деньгами не было, но как только заболел, то все что было — ушло на лечение, а потом меня просто выперли и я оказался тут.

Алекс другими глазами посмотрел на бывшего шахтера. Теперь он видел, что каналы и источник оборванца находятся в странном состоянии — разбиты, перекручены и действуют дай бог в треть силы. При этом они не восстанавливаются естественным путем. Он молча добавил еще четыре кредита и тихо спросил:

— А остальные? Они тоже шахтеры?

— Да ты что! — сплюнул собеседник и гордо поднял голову. — Это же беженцы, которые больше нигде не пригодились. Они ничего толком не умеют.