Чужое наследие

Амарот тебе не по зубам.

— Связался с тобой?! — Алекс изумился наглости пленника. — Не мели вздор! Это ты на меня напал, я тебя вообще в первый раз вижу. Повторяю вопрос — кто ты такой и чего тебе надо? Если хотел поговорить, так я слушаю. Давай говори!

Рогатый что-то прошипел и заткнулся

— Ну, если ты не собираешься отвечать, то наш разговор на этом и закончится… — задумчиво пробормотал Алекс.

Его голос звучал спокойно, но внутри поднималась волна раздражения. Снова Шедар подкинул ему подлянку. Честно говоря, лучше бы этот мир кишел монстрами. Они хотя бы просто честно ненавидят разумных и, в общем, их нельзя за это винить."

"Алекса раздражали такие типы, как этот рогатый. Очевидно же что он напал из-за горсти кредитов… Сначала хранцы, потом охранники, теперь убийца. Есть ли где-то уголок, где его не будет рассматривать как безобидную овечку, готовую поделиться сокровищами?

Подобный опыт не проходит даром. Алекс ощущал как земные привычки: ценность к любой жизни, способность сопереживать чужой боли и сострадание — размываются, а на первый план выходит хищник, готовый убивать ради высшего блага — спасения своего вида. То, что начали хранцы, довершил этот дикий мир в лице рогатого.

— Говори! — мрачно прошипел он.

Видимо, рогатый уловил его настроение, что-то пробормотал и… сдался.

— Подожди, путник. Амарот будет говорить, — убийца подтащил тело к дереву и облокотился об него. — Амарот был в лагере, когда ты болтал со старым Сваном. Не знаю, что тебе рассказал это недоумок, но ты дал ему пять кредитов. Амарот видел это собственными глазами. А Амарот любит разумных с деньгами и любит забрать себе их деньги. Это все!

— Кто еще с тобой?

— Тут больше никого, — быстро пробормотал рогатый.

— Ты же только что сказал, что ты не один, что за тебя отомстят…А ну, не ври мне!

— Амарот не хотел делиться с другими. Амарот лучший охотник и умеет выслеживать добычу, а другие — не умеют. И берут ее просто так! Зачем делиться добычей? — в голосе убийцы послышалось искреннее негодование.

Алекс частично ему поверил. В месте, где цветут все пороки, жадность — наименьший из них…

— И давно ты промышляешь грабежом? — продолжил он допрос.

— Это не грабеж! Амарот — охотник. А остальные — добыча! Амарот всегда охотился на добычу.

— И как улов? — человек испытывал брезгливое отвращение к убийце — тот сознательно выбрал гнусную жизнь, недостойную звания разумного. И эта жизнь закономерно привела его на эту поляну.

Пленник облизнул губы раздвоенным языком и неохотно признался:

— Тут добыча бедная и от нее мало толка.

— А почему ты тогда тут ошиваешься? Разве в городе не лучше?

— В городе хорошо, — с готовностью поделился рогатый, — но там много других охотников и стражников.