Да, были люди в иное время!

Теперь с уверенностью могу сказать, что неплохо владею личным стрелковым оружием. Снегирев, спасибо ему, познакомил меня с ротмистром Воробьевым Сергеем Анатольевичем, наставником по стрельбе корпуса жандармов. Хорошо иметь дело с настоящим профессионалом. На первом занятии Сергей Анатольевич проверил мои стрелковые способности. Нашел их неплохими, но далекими от совершенства. Под его руководством я начал постигать «науку стрельбы». Поначалу я стрелял на скорость и на точность. По мере закрепления навыков, Воробьев усложнял условия стрельбы. Поэтому приходилось переодеваться в гимнастический костюм – в мундире валяться на полу неприлично.

Верхом тренировок стала стрельба на звук и на вспышку, были у Сергея Анатольевича такой конструкции мишени. В общей сложности за пять месяцев мне удалось освоить двенадцать упражнений по стрельбе, хотя для офицеров корпуса жандармов, по словам Воробьева, достаточно три-четыре упражнения.

В июне мы в Академии сдавали переводные экзамены по изученным предметам. Для перехода на второй год обучения нужно по каждому предмету получить средний бал не ниже семи по двенадцатибальной системе оценок.

Этот показатель у меня был выше. Все оценки «отлично» и «весьма хорошо» – это двенадцать-одиннадцать балов. По итогам экзаменов был издан приказ по Академии о переводе на второй год обучения. Из всего курса потеряли троих, не вытянули на общий средний бал. Наша группа потерь не имела.

Все экзамены позади, впереди целый месяц отпуска. Скорей в Шпреньгринштадт, там ждут меня дети и родители!!!

Глава 18

«То, кто не может убивать, становится добычей тех, кто может»

Орсон Скотт Кард"

"Две недели с раннего утра и до позднего вечера я занимался детьми.

Мне это было в радость, вот они мои родные кровиночки к папе тянуться. Слово «папа» в скудном словарном запасе детей имелось. Мама моя постаралась. Она постоянно подносила Софийку и Степу к моему портрету, и показывала им папу. Ко мне дети пошли буквально через час после моего появления в доме. И теперь мы не расстаемся. Просыпаемся с папой, умываемся с папой, кормит нас папа и на прогулку ведет папа. Без меня дети не хотят и шагу ступить, цепляются за меня своими ручонками. Ежедневно катаю их верхом на лошади по двору. Детишки довольно смеются, похоже, по нраву им такие поездки.

За моей возней с детьми внимательно наблюдал мой наставник Прохор.

– Вы, ваше сиятельство, больно к себе детишков привязываете, – подойдя ко мне, тихо сказал Прохор. – Сплывет чуток времени, поедите в столицу, родителю вашему и матушке тяжко с ними доведется. Вы малышам не объясните ничего, потому, как несмышленыши. Не обижайтесь на мои слова, у меня тоже дети были, и ростила их жонка моя, а я больше воевал.