Да, были люди в иное время!

Ни в одном сообщении не было упоминания о странном пристрастии Шмидта.

Надо было принимать окончательное решение о вербовке Шмидта, и я его принял, еще раз посовещавшись с Леманном. Предоставил Леманну все материалы по вербовке, с учетом его замечаний.

Почему я торопился? Просто моя постоянная партнерша Яся заявила, что в декабре покидает заведение Марыси Яблонской, так как накопила достаточно средств для приданого. Через Ясю я контролировал сроки пребывания Шмидта в заведении Яблонской, получал информацию от Йошки, который подробно сообщал ей о своем друге всю становившуюся ему известной информацию, правда, слишком скудную.

 С уходом Яси эта ниточка обрывалась, использовать кого-то из девушек мне не хотелось, не было к ним доверия, очень низко они пали в моих глазах, и не предпринимали попыток вырваться из порочного круга."

"И вот я сижу в коморке флигеля и с нетерпением жду, когда Густав, шлепая босыми ногами, пойдет с Йошкой проверять температуру воды в бассейне. Можно было и более жестко поступить. Ворваться в комнату и, пользуясь внезапностью, в несколько ударов лишить сознания любовников. Но отказался от такого жесткого способа, памятуя наставления своего руководителя, в интересах развития контакта и перевода его на иную основу.

Ага, вот взяли полотенца, и, смеясь, отправились нырять. Имея определенный опыт, обрабатываю снотворным еду и питье. Сегодня концентрация препарата выше, мне надо, чтобы Йошка отдыхал дольше, и не мешал общению с Густавом.

Шмидт приходил в себя уже пятнадцать минут. Чтобы исключить случайности, надежно связал своего будущего собеседника, а ноги привязал к ножкам стула. В рот затолкал кляп – вдруг Густав орать вздумает.

Стул подвинул вплотную к стене для предупреждения возможных падений. Похлопав по щекам, помог Густаву очнуться.

– Вы меня понимаете? – спросил пленника. – Если да, то кивните головой.

Шмидт несколько раз вяло опустил голову.

– Я избавлю вас от кляпа, но только прошу не кричать. Я могу рассчитывать на ваше благоразумие?

Густав выразил согласие, несколько раз кивнув головой.

– Что с Йошкой? – первым делом и дрожащим голосом поинтересовался Шмидт, как только его рот стал свободным. Для меня это был добрый знак того, насколько немец дорожил мальчиком.

– С мальчиком все хорошо, он крепко спит, не надо беспокоиться.

– Вы ему не причините вреда? – испуганно спросил связанный немец.

– Все зависит от вас, Густав. Будете вести себя нормально, никто не пострадает, ни вы, ни ваш друг.

– Предполагал, что моя страсть рано или поздно заведет меня в искусно расставленную ловушку. Но даже в кошмарном сне не представлял, что устроителем ловушки станет мой соотечественник. Кто вы? Что вам от меня надо? Как вас зовут?

– Называйте меня Генрихом.