Да, были люди в иное время!

 А то, что Густав высмотрел во мне потенциальную безжалостность, то, на мой взгляд, он ошибается, в моей речи достаточно положительных эмоций, и я не делаю зверское лицо. Наличие фотографий, подтверждающих тайный порок немецкого офицера, уже сыграло свою роль, навечно зафиксировалось в его памяти, поэтому не буду перегибать палку. Ситуация находилась полностью под моим контролем.

– Итак, Густав, если я вас правильно понял, то, опасаясь за свою и мальчика жизнь, а также не желая раскрытия вашей любовной связи перед руководством, вы выражаете согласие на сотрудничество и передачу интересующих меня сведений?

– Соглашусь, если вы заверите меня, что не работаете на французов и британцев.

Наивное требование, признаю, но для меня это очень важно, готов даже поверить вам на слово.

– Могу вам с уверенностью сказать: они мне не друзья. Более того, мы приближаемся к той части нашей беседы, когда я вам отвечу на вопросы и сообщу нечто удивительное, во что действительно трудно поверить. Но вы, пожалуйста, объясните природу этой нелюбви к представителям Англии и Франции? Может быть, еще какая-нибудь страна вам не нравится?

– Хорошо, расскажу, – грустно ответил Густав, – Все дело в том, что три года назад в Гамбурге пьяные французские и британские моряки беспричинно убили моего друга Юргена.

Забили его насмерть ради пьяной забавы. Мой друг погиб страшной смертью и очень мучился от ран перед кончиной.

– Соболезную, – искренне сказал я и добавил, – мне очень жаль, что так получилось с вашим другом. Вы знаете, Густав, я действительно понимаю ваши чувства и очень вам сочувствую. Можете мне верить, я некоторое время назад потерял любимую женщину, которой дорожил.

"

"Некоторое время мы оба молчали, думая каждый о своем горе. И, странное дело, как по мановению волшебной палочки напряженность начала куда-то пропадать. Стало легче смотреть друг другу в глаза. Интересные фокусы проделывает с нами человеческая психика, подсознание или еще что-то там в голове и душе! Неважно что, но работает.

– Видите ли, Густав, – спокойно продолжил я тихим голосом, добавив в интонацию некоторую долю загадочности, – то, что я вам предложу, очень необычно, но это правда. – Правда в том, что я не работаю ни на ненавистных вам англичан или французов, ни на русских или поляков, в отношении которых вы разрабатываете свои планы.

Я представляю интересы одного из крупнейших банков мира – «Кредит-Анштальт», главой которого является известнейший в финансовых, и не только, кругах барон Людвиг фон Ротшильд. Меня он называет советником по особым поручениям. Думаю, вы согласны с тем, что наша встреча – это действительно особое поручение, не так ли, Густав?

– Да, Генрих, несомненно – это особая встреча, – растерянно промолвил офицер генштаба.