Да здравствует королева! (СИ)

 — Неллер повернулся к Шинару, пока над Аделиком хлопотали лекари. — Что вы намерены делать?

— Приготовлений не нужно, я только осмотрю его величество. Несколько минут, вы можете наблюдать.

— Лучше уделю внимание младшему принцу, — бросил Неллер хмуро. Сарена и вправду оставили в боковой комнате — под стражей, с которой он сначала ругался. Затем перестал.

Когда короля подготовили, мы вошли в спальню. Я поспешила к брату, села на кровать подле. Он даже не шелохнулся.

— Аделик, посмотри на меня. Поговори со мной, пожалуйста.

— Глупо, правда? — прошептал он тихо, глядя без цели вверх. — Вся эта затея…

— Какая?

— Сделать меня королём… Смешно.

О Боги!

— Почему ты так считаешь? Ты отлично справлялся! — воскликнула я. — Лучше, чем мог бы кто-либо из нас…

Брат вдруг всё-таки взглянул на меня, почти осмысленно и с тенью благодарности. Губы его тронула слабая улыбка — тут же, впрочем, ставшая грустной.

— Мне очень жаль разочаровывать тебя, Лиата.

Лекарь потерянно докладывал, что у его величества жар и нервное утомление, но слова тонули в душном воздухе. Шинар сел с другой стороны, приложил руку к груди короля. Тот еле заметно вздрогнул, но быстро затих.

— Вы помните, когда почувствовали себя неладно? Не сейчас, раньше?

— Отстаньте от меня, — вновь поморщился Аделик — Оставьте меня в покое, ради всего святого.

— Не могу. — Шинар сжал зубы и прикрыл глаза.

Ничего не происходило. Ровным счётом. Он просто сидел, погрузившись в себя, брат кривился, будто его кожу под ладонью жгло сквозь рубашку. Разок попытался стряхнуть руку, но слишком слабо.

Наконец, жених встрепенулся. Подарил мне глубокий взгляд… и кивнул прочь. Я застыла.

— Аделик, пожалуйста. Что бы с тобой ни происходило, ты должен это побороть! Об остальном мы позаботимся.

Прежде чем выйти, я наклонилась, слабо обняла брата и прислонилась губами к его лбу, действительно горячему. Он больше не ответил.

Зато Шинар, остановившись перед советниками, окинул их хмурым взглядом.

— След магии чёткий и сильный, — уронил он слова, которые сжали мне сердце. — И очень похож на то, что я чувствовал у тела его величества Этара.

Я закрыла глаза. Приложила руки к вискам.

— Но ведь у отца всё выглядело иначе! — воскликнула, не сдержавшись. — Он…

Просто заболел. Не терял интереса к жизни. Не швырял корону и не смотрел невидящим взглядом в потолок. Зато… я вдруг поняла: тому, что сейчас творится с Аделиком до страшного подходят слова, однажды оброненные женихом. Все проклятья, связанные с дурманом, разрушают разум! Потому что мой старший брат… может быть сколь угодно мягким, и добрым, и недостаточно решительным — но он никогда бы в здравом рассудке не бросил нас с Саром во время ссоры.