Да здравствует королева! (СИ)

Что оставит его без прав на престол, а нас в сложной ситуации… тем удивительнее, что из неё есть столь заманчивый выход.

— Заманчивый? — повторила я нервно. Всё внутри свилось в тугую струну. Нет. Я не позволю. Если он хотя бы заикнётся, что Шинар мне теперь плохая пара…

Но святейший кивнул — и произнёс то, чего я не ожидала никак:

— Ваш отец хотел заключить союзы. Не просто на уровне браков, он мечтал о по-настоящему дружеских отношениях, стирающих границы и предотвращающих… в общем-то, те распри между соседями, которые свалились на наши головы сейчас. Увы, боюсь, его величество Этар не понимал до конца, как этого добиться. И наши связи с Асхемом пока что далеки от идеальных, но с Маларией…

Он выдержал паузу, и я невольно затаила дыхание.

— То, что я скажу, отчасти схоже с мыслями, на которые упирал герцог Неллер. — Старец помрачнел и вздохнул. — Насколько мне рассказали. Но… прошу, леди Лиата, взгляните на ситуацию под другим углом. Если на миг представить, что вы действительно стали бы правящей королевой и вышли при этом замуж за наследника Маларии… знаете, это ведь отнюдь не плохо. Напротив, я с замиранием сердца представляю, какие горизонты это могло бы открыть для Литании.

Горизонты?..

Он… Я двинула губами. Но в горле пересохло, и единственное, что получилось выдохнуть:

— Продолжайте.

— Речь пока не идёт об объединении стран как таковом. — Балуар поднял руку и раскрыл книгу, которую неизменно принёс под мышкой. — Минутку. Вот, посмотрите, с чего начиналась история Бергула. Договор, да… Союз, у которого есть король и королева. Когда принцесса Альмари унаследовала родные земли, её супруг, Зариан Второй, назвал себя главой двух государств. Он стал править в Бертолии, отвечать за её внутреннюю политику. При этом в Гулнаре распоряжался его родной брат — практически независимо. И тоже именовал себя королём. Но кроме этого в руках Зариана оказались все внешние вопросы союза — отношения с соседями, дипломатия и армия… понимаете?

А также что делать с Сареном."

"Показательный суд над принцем — не то, о чём мечтали главные лорды Литании. И всё же, решение по его делу мне — или Аделику — предстояло огласить прилюдно. А сейчас мы пытались его принять. Сара привели сюда же на правах заключённого: уже не в кандалах, но под охраной, и он рассказал свою историю. Суховато, в этот раз без особых чувств и глядя в основном на меня.

Этот вердикт пререканий не вызвал — советники согласились за несколько минут.

Я нашла брата после, в покоях — где его охраняли, вытащив из тюрьмы. Сар сидел и писал что-то за столом, посреди бардака, который устроили накануне и ещё не прибрали толком. Поднялся, кивнул мне. Я остановилась рядом.

А потом сказала то, что требовалось:

— Сарен.